Молодой разоренный граф, сосланный в родовые земли, вынужден жениться, чтобы спасти сестру. Но судьба жестока: приданое тонет в море. Когда отчаяние охватывает героя, появляется таинственная женщина, готовая помочь ему восстановить утраченное богатство и честь.
При очередном повороте я оказываюсь достаточно близко, чтобы, взмахнув, мимолётно коснуться Гарета прозрачным рукавом.
Гарет внезапно оказывается рядом и ловит меня за талию. Его ладони… обжигают.
Неужели муж вообще впервые видит танец? Чопорные бальные по-своему прекрасны, но я не о них. Гарет вдруг утыкается мне в плечо, словно хочет скрыться от зрелища и одновременно не может устоять перед соблазном. Он горячо целует в шею, за ухом. Он гладит меня по спине, бормочет что-то нежное. Я не могу разобрать слов, но важны не они, а интонация и ощущение, что для Гарета я здесь и сейчас единственная.
У меня слабеют колени.
— Гарет…
— Дани, я… — резко отстранившись, Гарет выдыхает. — Дани, храм не лучшее место для этого.
— Почему?
— Потому что…
Объяснений у него нет."
"У меня сложилось впечатление, что храм — это не место поклонения кому бы то ни было, это место родовой силы. Так что близость здесь не только не оскорбительна, но и наоборот, совершенно естественна. Не зря же демоны организовали нам постель.
Гарет трясёт головой, разгоняя дурман страсти и наглухо застёгивается.
Жаль…
Тихий смешок вырывается у меня сам собой. Странно так… Я станцевала, и хотя я по-прежнему не могу вспомнить ни своих прошлых выступлений, ни уроков, только один обрывок, но настолько размытый, что я даже не знаю, где я танцевала, в классе или на сцене, я точно уверена, что танцы в моей жизни были.
Ощущение, что я желанная, что в глазах мужчины я красивая, что я влеку… оно новое, абсолютно незнакомое. Получается, в забытом прошлом у меня не было… любви?
Гарет осушает графин почти до донышка, спохватывается.
— Мне не нужно, — заверяю я.
Это не совсем так, но…
Гарет делает глоток, оглядывается. Постель в храме так и остаётся. Очевидно, что убирать её не нам. Я, например, не представляю, куда мы можем утащить огромный матрас.
Муж поднимает руку, и на его ладони появляется перламутровая татушка-цветок. От прикосновения к стене открывается проём, и мы вместе выходим в коридор. Если в главный зал храма мы шли через малые залы, то сейчас мы оказываемся в коридоре, ведущим вверх.
Кажется, нас можно поздравить с новой победой — отныне для демонов мы не потомки изгнанницы, а новый самостоятельный род.
Только что насчёт Бетти? Она мне неприятна, но она сестра Гарета. И она не участвовала в ритуале.
— Господин Гарет Отт-он, господыня Даниэлла Отт-он, поздравляю вас, — на вершине лестницы появляется целительница и сбивает меня с мысли.
— Карр! — раздаётся побено-радостное.
