В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Иначе почему на полках всё седое от пыли?
Пока я кручу головой, мастер откидывает столешницу секретёра, щёлкает пальцами.
— Ого… — вырывается у меня, когда на столешнице стремительно вырастает пухлая тетрадь в плотной кожаной обложке.
— Оттон-Оттон-Оттон… — бормочет мастер.
Под его пальцами страницы перелистываются с бешеной скоростью, и они тоже пыльные.
Я оглушительно чихаю.
— Простите.
Мастер словно не замечает.
— Надо полагать, земли нового рода это наследие ветви изгнанницы Эрис? Помню-помню.
— Помните? — переспрашиваю я.
— Совсем недавно было, — кивает он. — Тысячу лет назад или две.
А?!
— А вам больше…?! Простите, мастер Далл.
Надеюсь, он не рассердится.
— Больше, господыня Оттон, — он оборачивается, окидывает меня взглядом с ног до головы.
Мне мерещится чисто мужской интерес, будто мастер прикидывает, достаточно ли я хороша, чтобы со мной развлечься.
— Простите, мастер Далл, — на всякий случай я обхватываю себя руками и отступаю на шаг, всем своим видом показывая, что сожалею о том, что позволила себе лишнее.
— Я хочу предложить вам сделку, господыня. Хорошую сделку. Вы хотите знать чуть больше обо мне, а я хочу знать, почему вижу в вашей ауре след Великого артефакта?
Что?
— Едва ли я могу ответить на этот вопрос, мастер.
— Я говорю про Мост, господыня. Мост, который переброшен к Вратам перерождения над Водами забвения… Сперва Мост возвышается над поверхностью, и души вдыхают поднимающийся тумн, успокаиваются. Их начинает одолевать сонливость. Мост наклоняется и уходит в глубину. Воды смывают тлен прошедшей жизни, смывают боль и сожаления, смывают память. К Вратам душа подходит кристально чистой и делает шаг в новую жизнь.
Я хватаюсь за левый бок.
Воспоминание настолько яркое, что кажется, будто я чувствую боль прямо сейчас. В боку будто раскалённый штырь и металлический привкус на языке… Я по-прежнему не знаю, что меня убило, не вижу, зато вспоминаю кромешную тьму, которая меня затянула.
