В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Но это не повод терять бдительность, тем более я носом чую подвох.
— Почему вдруг такое предложение? — хмурюсь я.
— Я получила ключ к посвящению, и совсем скоро сама стану учителем. Мне нужна первая ученица.
— Не я, тётушка, — я рискую обратиться к ней по-старому.
— Тебя не влечёт вечное путешествие? — удивляется она, словно вечные скитания это что-то ценное.
Для кого-то — возможно. Но не для меня.
— Не-а. Тем более мне кажется, что вы, если не врёте, то умалчиваете, тётушка Хлоя. По-моему, вы просто хотите скинуть на меня свой обет странствовать, а сами останетесь с мастером.
— Давно ты стала такой проницательной, девочка? Что же, нет так нет, твой выбор.
Хлоя выглядит огорчённой отказом, но не слишком расстроенной, и я рискую спросить:
— Близняшки. Ты можешь помочь Гэбби?
— Могла бы — помогла, — морщится она. — Хоть я и использовала личину кухарки, чтобы через род Оти попасть сюда, не думай, что эти милые дети мне безразличны. Знаешь, от чего умер прежний граф?
— Отец Гарета? Нет.
— Начало истории я знаю с чужих слов.
— Жена…?
— Долго болела, скончалась.
— Печально…
— Да уж, радостного мало. Но там, в храме, ты смогла изменить ход событий, не так ли? Для мальчика Гарета ты стала Удачей. И для близняшек тоже. Становление самостоятельным родом стало для них очищением от проклятия.
— А синдром…? — как же целительница его назвала?!
— С синдромом Амела Кэм-Оти справится, не беспокойся. И иди уже. Между прочим, Гарет себе место не находит, заждался жену.
— А…
— Доску оставь в покое. Всё равно это черновик. Кэльвин сам будет править, — она называет мастера Далла по имени, и неожиданно на её губах появляется глуповатая улыбка, которую я совершенно не ожидала увидеть на лице многое повидавшей шаманки.
