В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Надо ли говорить, что контур ярко-голубой, а цветок точная копия тех, что я видела на стенах туннеля?
Получается, теперь любой увидит, что я замужем?
Хм…
А что будет, если прикрыть татуировку рукавом? Словно подслушав мои мысли, изображение цветка оживает. От неожиданности я вскрикиваю. Мне не больно, но очень щекотно. Цветок же делая характерные взмахи листками, словно плывёт под кожей, и быстро поднимается выше к локтю.
— Куда она?
— Печать появляется и исчезает, как вам удобно, Даниэлла. Вы…?
— Мне предстоит многое узнать, — оправдываюсь я.
Наверное, я расскажу Гарету правду про своё беспамятство, но не здесь, в храме при лишних ушах, а позже, когда мы останемся наедине. Открывать свою уязвимость… опасно. Но и молчать глупо.
Гарет кивает.
Он вдруг стягивает перчатку и показывает, что на его руке тоже расцвёл цветок.
Под тканью татуировка не видна…
Я улыбаюсь.
Граф возвращает перчатку на руку и жестом приглашает меня к алтарю, где ждёт меньшая из пары корон. Вторая сейчас венчает голову графа.
Бережно подняв корону, он протягивает её мне. Я скорее не вспоминаю, что нужно сделать, а догадываюсь. Мой реверанс, вероятно, самый уродливый реверанс в мире.
Муж возлагает корону на мою голову и помогает выпрямиться, а затем подаёт жезл, и я принимаю символ… Только сейчас до меня доходит, что регалии подозрительно похожи на королевские. Вроде бы графские короны тоже существуют, но… жезлы?
— Коснитесь навершием короны, — подсказывает Гарет.
Родовая церемония совсем не зрелищная, если забыть про световые спецэффекты, но производит на меня очень глубокое впечатление.
Чувства, полагаю, наведённые?
— Поздравляю! — к нам бросаются близняшки.
— Даниэлла, вы ведь позволите обращаться к вам по имени? Мы теперь семья.
— Кто бы мог подумать, что регалии вас примут!
— Это что-то особенное? — вклиниваюсь я. Близняшки щебечут вроде бы со мной, я участница беседы, но при этом они настолько гармонично подхватывают реплики одна у другой, что мне не остаётся места.
— Бывало, что регалии не принимали невест. Наш предок Ирвин Верный был первым, кто пошёл против традиции и, когда регалии отвергли его избранницу, сочетался с ней браком в столичном храме.
— Традиционный ритуал не проводился больше века. Даниэлла.
— Быть принятой для меня честь, — отчасти это те слова, которые от меня ждут, отчасти я говорю правду.
