В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Наоборот, я уделяю внимание изображениям на стенах, но если раньше я просто рассматривала их, то теперь я пытаюсь найти подсказку — я хочу знать, ключ от какого замка я получила.
Вдруг мне достался сундучок с сокровищем?
Увы, подсказки если и есть, то они не очевидны.
Преодолев около половины подъёма, я останавливаюсь с одышкой. Что-то я переоценила свои силы — вроде бы ползла медленно, а пульс частит и в ушах шумит. Спасибо, что в глазах пока не темнеет. Я хорошо понимаю, почему Гарет торопился с ритуалом, но почему я решила, что я в полном порядке?
Отдышавшись, я преодолеваю ещё десяток шагов, снова останавливаюсь.
Придётся ждать.
Я замечаю, что изображения постепенно выцветают, магия гаснет. Теперь свет идёт только от входа.
— Даниэлла? Зачем вы без меня…? — Гарет, начав спускаться, обнаруживает меня отнюдь не там, где оставлял.
— Всё в порядке, — отмахиваюсь я. — Мне было интересно.
Гарет разворачивает меховой плащ и опускает мне на плечи, сам щёлкает застёжкой.
Меня поселят его покои? Мне придётся провести с ним ночь в одной кровати, под одним одеялом? А если брачный ритуал предполагает обязательную консумацию брака? А если не предполагает, но граф всё равно захочет близости? Имеет право. Или нет? Я аж спотыкаюсь от противоречия.
Внешне Гарет с его голубыми глазами и тёмными волосами привлекательный, его манеры, его поведение мне нравятся.
— Что-то не так, Даниэлла?
— Я устала, — говорю я чистую правду.
— Комната должна быть уже готова, — заверяет Гарет.
— Специально для меня? — улыбаюсь я.
— Разумеется, Даниэлла. В вашем распоряжении Персиковая Опочивальня, смежная с моей.
Личная комната — это прекрасно.
— Спасибо.
— Даниэлла, вам не нужно благодарить. Опочивальня ваша по праву.
На языке крутится вопрос про первую брачную ночь, но острое смущение буквально лишает дара речи, и я убеждаю себя ни о чём не спрашивать. Какая разница? Захочет граф настоять и применить силу или нет, от меня не зависит.
Проще притвориться больной, не так ли?
Гарет отпускает мою руку, когда мы выбираемся на поверхность. Он отвлекается, чтобы задвинуть плиту. Я делаю шаг в сторону, хватаю морозный воздух. Мими и Гебби здесь, Бетти уже ушла.
