В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Как сопротивляться, когда меня бы попросту схватили и повели силой, а то и понесли, перекинув через плечо?
Надеюсь, мой “ключ” работает в обе стороны? Оглянувшись на переход, я с лёгким сожалением наблюдаю, как через него проходит последняя пара синих демонов, и переход тает. На стене появляется отражение стен.
— Сюда, — подсказывают мне и увлекают в ещё один переход.
Проклятье.
Я изо всех душевных сил стараюсь держаться, но мне до слёз страшно.
Особенно сейчас, когда меня приводят в скудно обставленную тесную комнатёнку.
Вот попала…
Три шага по ширине и пяток в длину. Окна нет, свет по-прежнему льется из-под куполообразного свода, и такое впечатление, будто светятся сами каменные блоки, потому что светильников нет. Я протягиваю руку, но двери не касаюсь, наоборот, удержавшись от глупости, отступаю к койке. Пытаться выйти нет смысла — я не знаю, куда идти, и в лабиринте коридоров я найду только неприятности.
Да и мужа бросать… неправильно. Сомневаюсь, что прикрыть меня собой, он решил ради приданого, которого, став вдовой, я точно не принесу.
Комнатёнка похожа на камеру. Из хорошего — для нас выделили не тюфяк на полу, а койку. Гарет лежит поверх коричневато-серого покрывала с бахромой и кисточками по углам.
Я присаживаюсь на край койки и негромко окликаю:
— Гарет?
Граф дышит. Толком не понимая, зачем, я касаюсь его шеи, нахожу бьющуюся жилку и вслушиваюсь в ритм ударов его сердца.
Я замечаю, что его ресницы начинают подрагивать.
— Хей? Гарет? — повторяю я.
— Даниэлла?
Значит, то тёмно-фиолетовое дымное облачко было со снотворным эффектом.
— С добрым утром, — хмыкаю я. Умом понимаю, что защитник из графа аховый, но, как только он открывает глаза и осмысленно отвечает, мне всё равно становится спокойнее.
Гарет резко садится, и его лицо оказывается близко-близко, он почти что цепляет носом мою щёку. На миг мы неловко замираем. Гарет первым отстраняется, и равновесие его подводит, он заваливается на спину.
Вторая попытка сесть удачнее.
У Гарета до сих пор связаны руки, светящиеся линии оплетают корпус и ни капли не потускнели. Но именно Гарет меня спрашивает:
— Вы в порядке, Даниэлла?
— В полном. Нас заперли, — добавляю я очевидное.
Дёрнув плечами, Гарет пытается избавиться от пут. Без толку.
— Простите, — выдыхает он. — Я вас подвёл.
— Самое время рассказать мне страшные сказки ваших предков.
