В старых графских замках, заброшенных и исчезающих, звучат странные голоса — мужской и женский, незнакомые и напуганные. Хозяйка этих развалин решительно отказывается выходить замуж, но её неуправляемый характер привлекает посторонних членов партии, готовых придумать свадьбу любыми средствами....
Я стараюсь смотреть просяще и выглядеть милой-милой, чтобы от заряда милоты Гарет простоне могу устоять.
— Ты что несёшь?! Порт не место для приличной девушки, тем более для леди! Что подумают, если увидят тебя? Как ты можешь ставить под угрозу репутацию его сиятельства?
Было бы, чему угрожать.
Гарет в опале, от него отвернулись все. Так зачем переживать о мнении посторонних? Даже если я станцую на палубе голой, хуже не будет.
Что за дичь в моей голове?
К счастью, я прежде всего жена Гарета, а уже потом дочь купца.
Не отпуская, я лишь поворачиваю голову:
— Подумают, что графиня проверяет хозяйство, как и положено супруге главы рода. Я же не одна иду, а буду всё время рядом с его сиятельством. Пожалуйста… — тяну я хнычуще.
Лишь бы не переборщить.
Не надо, чтобы каприз не обученной правилам этикета, но лёгкой, весёлой и искренней новобрачной, превратился в истерику ребёнка, которого в опасное место точно не возьмут.
— Неслыханная дерзость! — закипает Медведь.
Я усиленно поднимаю ресницами ветер. Ну же, Гарет, защити меня от отца, поддержи, если уж на то пошло, леди против купца.
Неприятно играть настолько театрально-вычурно, откровенно манипулировать, но иного решения на ум не пришло.
— Хорошо, — сдаётся Гарет.
Он снимает мои руки с шеи, но не сбрасывает, а подносит к губам и неожиданно чувственно целует. Его шероховатые губы касаются обнажённой кожи в том месте, где петелька обнимает палец, чтобы удержать рукав.
"Петелька впивается, и Гарет словно забирает ощущения, заменяет иными.
У меня мурашки от его нежности и от полыхающего пожара, который я вижу в его глазах.
— Граф, воля ваша, — кривится Медведь. — Но стоит ли? Уж простите за прямоту, дочка одета не для порта.
Зло берёт.
Прежде всего я не для ледяного побережья одета, но давеча Медведя ничего не смущало.
Что же, батюшка подставился.
— Так я сменю. У меня столько дневных нарядов…
— Все наряды давно упакованы по сундукам и отправлены на корабль.
— Граф, платья, которые дочка уже носила, я отправляю как дополнение к приданому, ни в коем случае не в счёт десятой части.
— Вы великодушны, дорогой тесть.
Не знаю, где порт, но вряд ли богатый купец — а купец, сумевший пристроить дочь за графа богат по определению — живёт близко к матросским кварталам и рыбному рынку. Посылать за платьями не вариант.
