Молодой разоренный граф, сосланный в родовые земли, вынужден жениться, чтобы спасти сестру. Но судьба жестока: приданое тонет в море. Когда отчаяние охватывает героя, появляется таинственная женщина, готовая помочь ему восстановить утраченное богатство и честь.
Не зря же Медведь торопится внести его в опись и оставить.
— Мы заберём с собой, — заявляю я.
— Доча, что за блажь? Ты мало проблем создала? Теперь не только мне, но и графу? Мне стыдно за тебя.
— Батюшка, вы себя слышите? Я забираю то, что по вашим словам принадлежит мне. Какие проблемы?
— Переход сломается.
Я понимаю, что в одиночку противостоять Медведю не смогу хотя бы по той простой причине, что мне не хватит сил поднять ларец. К счастью, в этот раз Гарет полностью на моей стороне, он поднимает ларчик и, осторожно повернув на ребро, удерживает одной рукой:
— Он не слишком тяжёлый, не сломается.
Медведь что-то прикидывает в уме…
— Дорогой зять, я не хотел говорить раньше времени в избежании неловкости. Я намерен проводить вас не с простыми руками. Сменная одежда для Даниэллы, набор лечебных зелий, прочие важные мелочи. Вы не сможете забрать и то, и то.
Ха, Медведь любыми правдами и неправдами пытается сохранить ларец. И я вижу как волшебно на Гарета действует упоминание лечебных зелий.
Глава 23
В душе снова поднимается злость. Отчасти — лишь отчасти — я могу принять, что решение по поводу приданого за Гаретом. В конце концов сундуки золота ни что иное, как плата Медведя за статус графского тестя, это не мои деньги. Но содержимое ларца, даже Медведь вслух признал, моё личное имущество, и не мужчинам распоряжаться.
Только вот право собственности — это одно, а унести тяжёлый ларец — другое. Гарету даже отказывать мне не нужно, всего-то предложить разбираться со своим имуществом самостоятельно. И определённая правда в его словах будет.
— Господин Пегкер, не беспокойтесь, набор зелий не повлияет на общий вес серьёзным образом. Разумеется, мы не станем рисковать переходом.
— Как угодно, ваше сиятельство, — цедит Медведь.
— Спасибо, — улыбаюсь я.
Гарет приподнимает уголок губ, его улыбка расцветает в его глазах.
На миг трюм словно перестаёт существовать. Есть только мы вдвоём.
Идиллию разбивает строгое покашливание. Представителю страховой наши с Гаретом переглядывания совершенно не интересны. Убедившись, что ларец я забрала, он разрешает уложить осмотренные свёртки обратно в сундук и опечатывает его магией.
— Предлагаю продолжить в моей каюте, — приглашает капитан.
Все держатся как ни в чём не бывало, словно только что не было этой непонятной инициации, только Гарет поглядывает на меня, готовый в любой момент подхватить, поддержать.
