Бьянка успевала спрятаться в доме, но осталась со мной и сражалась за меня, пока я смотрел как праздный зритель. Неожиданно, но Бьянка справилась. Повезло, что на трущобной крысе не было хорошего амулета. Был плохой и грубого удара чистой силой он, рассчитанный отражать чары, не выдержал, сгорел. Но Крыса поднялся, и тогда я понял, что он задавит Бьянку, забьёт голыми кулаками. Моя душа разорвалась…
Романтическая чушь. Всего-то от внутреннего напряжения порвались энергетические блоки, которые сдерживали отраву и одновременно лишали меня возможности пользоваться силой.
Я остановил Крысу, и одновременно отрава хлынула по всём энергетическим каналам.
Бьянка затащила меня в дом, села рядом и разрыдалась, а я отстранённо думал, что слëзы – это хорошо, они вымывают страз, приносят облегчение, очищают. Я чувствовал бег яда по венам…
Потом Бьянка начала привычную суету…
А я всё это время умирал. Я отчëтливо ощутил, что не то что до восхода, я до заката не дотяну.
Что я мог ей ответить?!
Умолять держать меня за руку, потому что мне страшно? Я был до отвращения жалок. Я был себе омерзителен, но всё равно просил.
И Бьянка снова не упрекнула, накрыла мои пальцы ладонью и спокойной пообещала быть рядом."
"Когда она меня отпустила, мне хотелось клясть еë последними словами за то что отнимает якорь, державший меня, не позволявший скатиться в безумие ужаса, и одновременно умолять вернуть ладонь. Ради её прикосновения я был готов унижаться.
Отвратительно.
Не достойное поведение для князя.
Бьянка сидела рядом, как и обещала, но… недостаточно рядом.
Я был один, когда меня поглотила беспросветная тьма, и я исчез, перестал существовать.
Интерлюдия 2
Тепло еë руки – первое, что я почувствовал. Даже не так. Это было единственное ощущение, пока я вечность балансировал между явью и небытием.
Мне было хорошо, хорошо как никогда в жизни.
Я жив?!
Осознание, что я перепутал, что я принял за смерть всего лишь глубокой лечебный сон, наведённые то ли чарами, то ли зельем, разбило хрупкое блаженство, и я проснулся.
Я дышу, чувствую лëгкий голод и чувствую подушку под головой. Бьянка рядом. Я не могу повернуться к ней, но могу скосить взгляд. И мне становится не по себе. Бьянка подтянула к дивану мягкое кресло, полусидит-полулежит, перевалиашись через подлокотник и уткнувшись носом в диван. Она спит в неудобной кривой позе… только потому что я, как последний слабак, ныл и просил держать меня за руку.
Я сдохну от стыда…
Бьянка вздрагивает, поднимает голову. Сонная растерянность медленно тает, взгляд проясняется. У неё очень красивые глаза, яркие, голубые… Бьянка ловит мой взгляд, и еë лицо озаряется внутренним светом. Расцветает улыбка. Ей удивительно идëт. Невольно хочется улыбаться в ответ.