Автор
Вечер начинается неуклюже — выкидываешь из шкафчика туфли и сразу понимаешь, что это только начало проблем. Мелкие осколки стекла напоминают о том, как легко можно разбить мир вокруг. В этот вечер главная хозяйка королевской таверны решает обновить интерьер, не подозревая о мини-чудесах судьбы в самой гостеприимной из баров комнате....
Она метнулась к тайнику, где мы хранили деньги, схватила объемистый мешочек с монетами – и только ее и видели.
«Ну да, с таким пылом она и правда скоро вернется», – подумала я. Села на стул, положила руки на стол, сверху пристроила голову – и моментально заснула…
Мне показалось, что я и минуты не проспала, как хлопнула тяжелая дверь таверны.
Я с трудом подняла голову… и сон, до этого мягко, но настойчиво обнимавший меня, не желая выпускать из своих объятий, моментально исчез…
Милдрет стояла возле двери, прислонившись к стене и держась рукой за живот.
Кровь…
Она пропитала платье Милдрет и в области живота, и длинный подол обильно смочила тоже, сделав его темно-вишневым почти полностью…
– Ограбили… – еле слышно прошептала хозяйка таверны. – Какой-то урод сзади подкрался, придушил меня, второй в это время кошель срезал. Потом ножом ударил напоследок, и они убежали… Ни лиц я не запомнила, ничего… Получается, не нужно мне теперь нового платья… Ничего мне больше не нужно… Помирать буду…
Я бросилась к ней.
– Не смей так говорить, слышишь! – закричала я. – Так, давай, обопрись на меня и пошли!
– Куда? – усмехнулась Милдрет бледными губами. – На тот свет ногами не ходят…
– На стол ложись! – рявкнула я. – Рану осмотреть надо!
– Ты что, лекарь? – вяло поинтересовалась хозяйка таверны, но от стены оттолкнулась с видимым усилием, после чего оперлась на меня.
– Кое-что в этом понимаю, – соврала я, лихорадочно перебирая в голове скудные сведения о неотложной помощи при ранениях в живот.
Но что-то я все-таки помнила!
Кое-как уложив раненую на стол, я сбегала за своим маникюрным наборчиком и ножницами принялась разрезать платье, несмотря на слабое сопротивление хозяйки таверны:
– Что ты делаешь? Меня ж в нем еще похоронить можно будет, если постирать…"
"– Молчи, – рычала я, трясущимися руками продолжая резать мокрую от крови ткань, при этом сдерживая рыдания.
