Автор
Вечер начинается неуклюже — выкидываешь из шкафчика туфли и сразу понимаешь, что это только начало проблем. Мелкие осколки стекла напоминают о том, как легко можно разбить мир вокруг. В этот вечер главная хозяйка королевской таверны решает обновить интерьер, не подозревая о мини-чудесах судьбы в самой гостеприимной из баров комнате....
Из остального полотенца я сделала нечто вроде марлевой салфетки, после чего, смочив ее «вином», аккуратно обтерла живот хозяйки таверны от крови. Второй такой «салфеткой», также слегка смоченной «антисептиком», я прижала область раны.
– Держи, – сказала я Милдрет. – А я пока сбегаю за нашей служанкой, которую фиг чем разбудишь.
– Мне не служанка нужна, а кровопускание, – простонала раненая. – Я знаю лекаря, который отлично его делает…
– Ага, – в сердцах рявкнула я. – У вас тут только и знают, что кровопусканием раны лечить, а потом удивляются, с чего это люди от пустяковой царапины дохнут как мухи.
Милдрет промолчала. Видимо, просто сил не было ответить что-то на мой рык. Я же разбудила нашу помощницу по хозяйству, нанятую три дня назад. При ее помощи разрезав на бинты длинный кусок полотна, заготовленный для рабочего платья, я кое-как перевязала раненую, зафиксировав на ее животе антисептическую салфетку.
– Пить… – попросила Милдрет.
– Нельзя пить при таком ранении, – покачала я головой. – Сейчас губы водой смочу, полегче будет.
– И что теперь? – трясясь от ужаса, спросила служанка.
– Завтра видно будет, – проговорила я. – А теперь беги, зови прохожих на помощь. Отнесем Милдрет в ее комнату. И будем очень сильно надеяться, что все закончится хорошо.
Глава 22
На самом деле я не была уверена в том, что говорю. Если нож грабителя достал до кишечника, думаю, и правда, единственное, что останется, так это кровопускание – по крайней мере, раненая уйдет на тот свет относительно быстро от потери крови, а не будет медленно и мучительно умирать от внутрибрюшинной инфекции.
Но Милдрет была довольно упитанной женщиной. И у меня оставалась надежда на то, что если клинок ножа пробил лишь жировую прослойку, не задев внутренние органы, то у хозяйки таверны имелся шанс остаться в живых. Слабый, конечно, ибо мои познания в медицине были крайне скудны, но я, как и любой человек, попавший в безвыходную ситуацию, старалась думать, что все закончится хорошо.
"В этот день я не открывала таверну – не до посетителей было. Объяснила тем, кто по привычке толпился возле двери: мол, извините, дорогие, приходите после полудня. Проспали мы, на завтрак ничего не приготовили, зато в обед накормим всех до отвала. Наврала, в общем, чтоб не пугать народ.
