В реальности я — хозяйка лесопилки, забывшая свою настоящую жизнь среди ночи смертельной автокатастрофы. Теперь моей судьбой становится восстановление бизнеса, проникнутого мракобесием и тайными связями. Постепенно я открываю глаза на новые факты прошлого, открываясь самой себе в борьбе за искупление....
Миртай пропустил меня вперед, и я наблюдала, как дракон аккуратно закрыл дверь на массивный затвор, а потом обернулся ко мне, сверкая синевою глаз.
Я громко вздохнула, попыталась что-то сказать, но дракон был уже рядом, рванул меня к себе, впечатывая в твёрдое напряженное, как струна — тело.
— Анэ, я не хочу причинить тебе боль, но боюсь не сдержусь, так сильно хочу тебя, моя...
— Не сдерживайся, — голос дрогнул.
Это было как сумасшедшие, бурное, яростное, жаркое, сладкое. Я сгорала в огне страсти и даже не почувствовала, как потеряла девственность.
Проснулась я на драконе, мягко потянулась, лизнула кожу на его груди, тут же прикусив и жадно вдохнув пряный аромат своего мужчины, муркнула от удовольствия.
Быстрый поворот и я уже на спине, а дракон нависает надо мной, жадно рассматривает, потом переводит взгляд на шею, там, где вчера укусил меня. По драконовским законам на утро там должна появиться руна семьи. На губы Миртая наползает улыбка:
— Моя Анэ, теперь ты моя.
— Ошибаешься, — я провожу ногтем по его груди, вызывая у него чуть слышный стон, — Это ты мой дракон. Ты в моих сетях, ящер не вырвешься.
Я рассмеялась, когда он попытался стянуть с меня простыню, укусила за плечо:
— За что? — Миртай трёт покрасневшую кожу, — Я хочу увидеть тебя всю.
— А потом я захочу увидеть тебя, всего, — я показала взглядом на твердую выпуклость, которую прикрывают тонкие подштанники, — а потом в дверь будет стучаться наш сын, а мы в спешке одеваться.
Я ланью скользнула с кровати к шкафу, пискнула, когда была нагло поймана и опять уложена на кровать, а сверху укрыта жарким телом дракона. Мы смотрели в глаза друг друга, и каждый видел там другого… а глубоко внутри, согревая мягким теплом росла и расцветала любовь.
Глава 31
Десять лет спустя
Меня разбудил стук топоров, криком и топот. Я приоткрыла один глаз, увидела, что уже утро, и зарылась в пушистое одеяло. Вот неслухи.
— Вы сейчас маму разбудите, — слышу голос мужа, который увещевает наших близнецов не будить меня, — дайте ей поспать, она трудилась несколько дней, чтобы сделать вам сюрприз на день рождения.
— Хотим сюрприз, — пискнула Эйли.
