В реальности я — хозяйка лесопилки, забывшая свою настоящую жизнь среди ночи смертельной автокатастрофы. Теперь моей судьбой становится восстановление бизнеса, проникнутого мракобесием и тайными связями. Постепенно я открываю глаза на новые факты прошлого, открываясь самой себе в борьбе за искупление....
— Савр с силой сжал челюсть, но промолчал, — Она вломилась в дом со своими подельниками, оглушила Лину, чуть не раскроив ей голову, похитила меня и продала в шахты! — громко сказала я.
Древляне, что разбежались в разные стороны, когда началась паника, постепенно вновь собирались в небольшом отдалении, внимательно прислушиваясь к тому, что тут говориться. Конечно, о таком можно потом весь сон леса рассказывать. Стражники не решались подходить, все же дракон не совсем простой зверь, они даже в шкурки не оборачивались, догадываясь, что просто позорно сбегут под давящей аурой высшего зверя.
Надим перевел взгляд на меня:
— Прошу Анэнья, Я все сразу понял, я знаю Еву всю свою жизнь, Я знаю на что она способна если хочет добиться своей цели, но я… люблю ее, — вот гад такой, на жалость давит.
— Хорошо, — я погладила по голове намного успокоившегося и притихшего Артая. Он все еще прижимался ко мне, не желая видеть того, что творилось вокруг. —Но она будет наказана, за то, что пыталась убить моего сына.
Дракон повернул ко мне вопросительную морду и опять открыл пасть, явно намекая, что лучше всего его способ решения проблемы… Я покачала головой.
— Я лишаю ее памяти, Надим, можешь забрать свою подругу и прошу, не появляйтесь возле меня ближайшие двести-триста лет. Надеюсь, тебе хватит ума правильно воспитать свою будущую супругу. Ее жизнь начнется сегодня заново.
Ева, замершая позади Надима, забилась судорогами, и дракон бросился к ней. Не могу я пока безболезненно памяти лишать. Может, кто-то посчитает меня жестокой, а кому-то мое наказание покажется мягким… но казнь, для меня крайняя мера.
Миртай легко перетек в человеческую ипостась, блеснув на прощание белыми зубищами:
— Это слишком мягкое наказание, — сказал он.
Я сняла щиты с Артая и посмотрела в глаза ребенку:
— Все хорошо, дорогой, она ушла.
— Я не боюсь, — драконенок, как всегда, пытался быть сильным. Я подозвала сундук, который носился вокруг нас по кругу, чтобы Артаю было спокойнее, и обернулась к пронзающему меня взглядами дракону.
— Нас мало, помнишь, ты сам сказал, — я улыбнулась, смягчая словами свой поступок.
