Свернув за угол, я увидела встревоженную служанку, бежавшую ко мне со всех ног. Горящие окна поместья напугали ее еще больше - на моем платье были кровь и дырки, а руки испачканы грязью. Она кричала, ожесточенно прикрывая рот ладонью, увидев разрушенное мое обличие.
– Когда ей было одиннадцать, мы гостили у дальних родственников. Глория всегда была непоседливым ребенком, которой нужно все проверить… И она полезла в шкатулку. В шкатулке, которую должна была убрать служанка, лежал проклятый перстень. И Глория решила его примерить…
- Извините, что задала вам этот вопрос, - улыбнулась я. Но родители тут же покачали головами, мол, ничего страшного. Они смотрели на нас с пониманием.
- Она вам что-то хочет сказать, - заметил отец Глории. – Глория всегда показывает глазами, когда хочет поговорить.
- Ужасно хочу танцевать, - произнесла она, когда я немного склонилась к ней. – А вы почему не танцуете?
- Не хочу, - ответила я, с трудом разбирая слова из-за внезапно грянувшей музыки.
- А я хочу, но не могу, - вздохнула девушка. – Но мне бы ужасно хотелось…
Он вздохнула, а я ободряюще улыбнулась. Глория замолчала, глядя с завистью на пары, которые кружатся в танце.
Внезапно я увидела, как она снова зовет меня взглядом.
- Извините, если я задам бестактный вопрос, - произнесла она, слегка краснея.
- Да. Я его люблю, - вздохнула я, глядя, как меняется взгляд девочки. Он посмотрела на меня, та и не пошевелившись.
- Это значит, что и меня однажды кто-то сможет полюбить? – спросила Глория, а я положила руку поверх ее руки.
- Сможет, - кивнула я, слыша, как разговаривают родители с Венцианом. Они жаловались на то, что слишком много женихов, выстроилось за невестой. Но отдать девочку замуж они боятся.
Бал продолжался, а мы с Глорией разговаривали о платьях, о танцах, о цветах. Она была очень милой и грустной девушкой, и очень жалела, что ее взяли на бал. Она не любила балы, поскольку не могла танцевать, а сидеть в сторонке, когда все танцуют, это просто ужасно.
Толпа периодически замирала, а я видела седого и очень гордого мужчину в короне, который приветствовал новых гостей. Это был сам король. Уставший, задумчивый, но неизменно величественный.
Тут мимо нас прошла пара. Красавец вел под руку надушенную девушку в лиловом. Она прошуршала юбкой по моей юбке, а красавец поклонился и достал золотые часы. Пол одиннадцатого.
Меня охватила паника.
