— Чему вы улыбаетесь, генерал Реннер?
— Мечтаю о том, как вернусь ночью и откручу ему голову, дорогая. Чтобы твои глаза этого не видели.
— Правильно! — поддержал Аб. — Совершенно правильно!
— Стоп! — меня так покоробили слова генерала Реннер, что я даже пропустила мимо ушей “дорогая”. — Никто никому ничего не будет откручивать!
— Да ты что? Предлагаешь мочаливо вынести все оскорбления? Весьма высоконравственно, но не мой способ существования.
Я сжала зубы.
— Если ""неблагой"", которым вы притворяетесь, убьет мэра — это поможет горожанам поверить в то, что рядом с неблагими можно жить спокойно? — Мой вопрос повис в воздухе и прозвучал, пожалуй, слишком высокопарно, так что я поспешила добавить: — Опять же, голову открутить никогда не поздно. Прибережем на крайний случай, раз уж есть такая возможность.
Генерал Реннер нахмурился, а потом расхохотался, запрокинув голову.
— Иви, я тебя обожаю, — заявил он.
До сих пор я ни разу не видела на его лице такого открытого выражения, так что растерялась и ничего не ответила. И вообще — что за “обожаю”?
***
Утром за день до ярмарки я проснулась, как на иголках. Спустилась вниз, привычно вышла во двор, чтобы осмотреться, и замерла. На границе купола, на дорожке, что-то лежало, какие-то… свертки, корзины.
Только бы не опять какая-нибудь пакость!
Я поспешила вперед: нужно убрать, пока дети ничего не увидели. Но, подойдя вплотную к сверткам, я замерла.
Это же… лучше всего это описывалось словом “гостинцы”.
Корзины с яблоками и пирожками — чудо, что их не растаскали звери! Должно быть, их оставили здесь совсем недавно, ранним утром. А еще… свернутые отрезы ткани, целая пачка теплых вязанных носочков разных размеров, сыры и стеклянные бутылки молока, приличных размеров кусок буженины, еще какие-то свертки, тканевые и бумажные.
Да мы на этих запасах год можем жить!
Видимо, некоторые горожане в обход ""опасных"" людей таким образом решили проявить к нам симпатию. Нужно было тащить это все в дом — а я стояла, как дурочка, и вытирала слезы.
День ярмарки наступил слишком быстро. Стоит ли говорить, что ночью накануне я не сомкнула глаз? Я тренировалась создавать щиты во дворе. До самого рассвета, до того момента, как генерал Реннер ни сказал:
— Иви. Хватит. Тебе нужно отдохнуть. А лучше поесть и уже потом отдохнуть.
Я дернулась — и щит, который я почти успела сотворить, растаял в предрассветной дымке.
Давно он за мной подсматривает?!
От злости внутри все вспыхнуло.
— Ну вот! — обвиняюще воскликнула я. — Что вы наделали! У меня же только-только начало получаться!
Я зло ткнула в него пальцем — и почувствовала, что еще немного, и я ударю по нему магией.
— Прекрати, — спокойно ответил он. — Иди спать.
Генерал Реннер стоял, прислонившись плечом к стволу дерева, и смотрел на меня.