— Так она в хлеву. Там кричать? — продолжала недоумевать я.
— В черных сенях и лошадки, и поросятки, а Петя за ними приглядывает.
— А мне, похоже, нужно за тобой приглядеть. — Виктор встал из-за стола.
К кухне уже была приставлена лестница. Виктор взобрался по ней, помог подняться мне и, поддерживая под локоть, подвел к печной трубе.
— Погоди. — Меня окутал сияющий кокон. Муж удовлетворенно кивнул. — Вот теперь можешь хоть голову в трубу засунуть. Только ненадолго.
— Дома ли скотинушка? — крикнула я, чувствуя себя ужасно глупо под веселым взглядом мужа.
— Дома, дома! — гулко донеслось снизу.
Когда я спустилась, во дворе уже собрались работники, и в устремленных на нас с князем взглядах мне почудилось одобрение.
Когда я вернулась в дом, кухарка уже закидывала в печь дрова, а Марья нарезала караваи, натирая каждый ломоть солью с загнетка.
— Сперва хлебушком покормим, потом через передники проведем, — приговаривала она. — Касаточка, не забудь свой рядом с моим постелить.
Когда мы вышли во двор, небо едва начало светлеть. Дуня несла блюдо с хлебом и ленты, я — оба передника, Марья — крынку с золой. Собравшиеся во дворе приложили ладонь к груди, потом ко рту и ко лбу. Я повторила священный жест.
Марья посыпала золой дорожку от черных сеней, постелила передники.
— Выпускайте лошадок, барыня.
Я открыла дверь. Звездочка вышла первой, настороженно повела ушами. За ней прошествовал Серко, а следом и Сивка. Марья взглядом указала мне на хлеб, я взяла ломоть, а потом и она. Протянула Сивке.
— Как хлеб без печи не живет, так и вы без дома не живите.
Я отдала хлеб Звездочке, повторяя за нянькой слова. Краем глаза заметила, как переглянулись собравшиеся во дворе. Виктор наблюдал за нами, прислонившись к стене дома. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — и я увидела в его глазах восхищение.
Лошади переступили через передники. Женщины принялись вплетать ленты им в гривы. Я помогала, как умела. Марья вручила мне вербу:
— Хлещите да приговаривайте — как верба гибка да жива, так и скотинка чтоб здорова была.
После лошадей выпустили поросят. Им тоже полагался и хлеб, и привязанные на хвостики ленты. К моему удивлению, юркие поросята не сопротивлялись и стояли смирно, пока их не отпустили.
Нянька сотворила священный жест.
— Ну, ступайте.
Хлестнула, подгоняя, прутиком вербы каждую лошадку по очереди — совсем легонько, даже Серко только недовольно глянул на нее, но брыкаться не стал.
Мы провели животных на луг за дорогой. Травы там пока явно не хватало для полноценного выпаса, так что сегодняшний выгон был чисто символическим. Ничего, скоро все вокруг будет покрыто густой зеленью: весной природа меняется стремительно, каждый день приносит что-то новое.