Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
— Вы утверждаете, будто на ваших землях нет деревень, а в вашей усадьбе — скота? Притом что, когда мы подъезжали, на лугу ковыряли землю полдюжины гладких, холеных свиней?
— Поросят, — поправила его я. — До свиней им еще расти и расти. Конечно, на моих землях есть деревни, а в усадьбе — скот. Но и то, и другое появилось меньше месяца назад. В следующем году я, как и полагается примерной хозяйке, отдам кизячный сбор…
А может, куда выгоднее будет использовать навоз для чего он и предназначен: удобрить землю, сделать теплые грядки.
— А пока — мне жаль, что вы напрасно проделали такой долгий путь.
— Ваша светлость, вы пытаетесь мне доказать, будто ваше родовое имение стало принадлежать вам меньше месяца назад?
— С чего вы взяли? — Я позволила себе легкую улыбку.
— Вы только что сами это утверждали.
— Я утверждала, что земли, на которых есть деревни и скот, появились у меня недавно, — поправила я его тоном школьной учительницы, выговаривающей двоечнику за невнимательность.
Я начала подниматься с кресла.
— Земли тоже ваши родовые!
— Ах, если бы, — вздохнула я. Тут же крикнула, так что чиновник подпрыгнул от неожиданности: — Марья!
Конечно, нянька не заставила себя долго ждать.
— Чего изволите, барыня?
— Принеси из моего кабинета серую кожаную папку, — велела я. — Да смотри не перепутай, проверь как следует: не черная и не желтая.
— Будет сделано, ваша светлость.
Я не удивилась, когда из-за не успевшей закрыться двери донесся ее крик, от которого чиновник снова подпрыгнул.
— Дуня! Дуняша! Барыня папку желает…
— Подождем, — улыбнулась я.
Застыла с приклеенной улыбкой и стеклянным взглядом сквозь чиновника. Меня молчанием утомить трудно: за день так нараспоряжаешься, что посидеть в тишине, пусть и такой напряженной, — счастье.
— Так ваша светлость не желает платить? — не выдержал тишины чиновник.
Я все с той же приклеенной улыбкой покачала головой. Он решил усилить напор.
— Возможно, вы не понимаете всей серьезности ситуации. Я ведь могу осуществить принудительное взыскание. Описать имущество и наложить на него арест.
Я продолжала смотреть сквозь него, старательно удерживая на лице выражение фарфоровой куклы.
Марья поняла меня правильно: прошло довольно много времени, прежде чем она явилась с папкой, которая стояла в книжном шкафу, на самом видном месте.
