Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
— Евгений Петрович? — приподняла бровь я, изо всех сил стараясь казаться спокойной."
"— А и впрямь, — задумчиво проговорил староста. — Наш-то барин тоже доктор. Только не припомню я, чтобы ему до наших хвороб было дело. Знай оброк вовремя плати да барщину отрабатывай.
Тут вернулась Марья, с поклоном протянула мне письмо. Я отдала его старосте.
— Вот, прочти. Вслух, чтобы весь мир слыхал.
Староста развернул письмо, прищурился, разбирая почерк доктора. «Грамотный» Михей заглянул ему через плечо. Остальные мужики сгрудились вокруг, даже Яшка, хоть и держался чуть поодаль.
— «Милостивая государыня Анастасия Павловна…» — читал староста медленно, по слогам, водя пальцем по строчкам. Я не торопила его.
— «Не перестаю удивляться мудрости господней, внушившей вам столь чудесные методы излечения. Даст бог, нам удастся избежать дальнейших смертей, и я тешу себя надеждой, что так и случится…»
Народ зашумел, загудел.
— Не все, вишь, померли, — веско произнес Иван. — А раз в одном молва приврала, так и в главном, поди, обман. Не от барыни черная птица прилетела.
— Это у господ обман сплошной, — снова вмешался Яшка, и я поняла, кого он мне напоминает. Шакала-подхалима при хищнике, что предпочитает пока держаться в тени. — Ежели никто болеть не будет, так и больница незачем! За что с народа деньгу-то брать?
— А за ту больницу с тебя, пустозвон, хоть четвертинку змейки потребовали? — взвился Виктор.
Староста огладил бороду.
— Ваша правда, барин, новых податей в уезде не объявили. Пока, — многозначительно добавил он.
— И не объявят, пока я председатель дворянского собрания. Если только императрица не решит, тут уж я спорить бессилен.
— За то благодарствую, особенно ежели слово свое сдержите.
Виктор рассмеялся.
— Вот ведь наглец! Княжеское слово крепкое.
Староста поклонился, опять обратился к бумаге.
— «Надеюсь, и карантин…»
Мужик поднял на меня недоумевающий взгляд, и я пояснила:
— То, чем вы недовольны, когда говорите, что людей по домам заперли.
