Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Вот, клеймо, мерка честная, все как подобает. — Продавец указал на прилепленную к боку кружки сургучную печать с изображением сражающихся льва и дракона.
— А поближе можно посмотреть? — захлопала ресницами я. — Говорят, всякие негодники дно утолщают…
— Сущие негодники, — согласился сиделец. — А у нас все честно, все по весу.
Он бросил на чашку весов гирьку, зачерпнул меркой самых мелких гвоздей.
— А гирьки можно посмотреть?
— Как вам будет угодно, — льстиво улыбнулся продавец, вручая мне гирьку дном кверху.
Я вернула продавцу улыбку, взвешивая гирьку на руке. Пять фунтов — чуть больше двух килограммов, но поди пойми на глаз, если сравнить не с чем. Пришлось коснуться магии.
Под клеймом был высверлен цилиндрик, залитый чем-то более легким, чем чугун самой гирьки.
— Клеймо, говоришь. — Я снова захлопала ресницами. — Наверное, и пристав подтвердит, что все честно. Он тут только что по берегу проходил.
Торговец выхватил у меня из рук гирьку, уронил на пол.
— Ох ты ж, помялась! Наверняка легче стала, сейчас другую возьму.
В считаные мгновения гирька исчезла и появилась новая, на вид ничем не отличимая от первой. Торговец, льстиво улыбаясь, вручил ее мне, я никакого подвоха не нашла и решила, что все же куплю у него.
Мелкие, «с ноготь», как говорили тут, и средние, «с палец», гвозди отправились в плотные холщовые мешки, перевязанные бечевой. Крупные торговец сложил в деревянный ящичек, а здоровенные, которые использовали в строительстве, обернул холстиной и перевязал бечевой.
— Вот, барыня, извольте забирать.
В его улыбке мне почудилось злорадство. И в самом деле, покупала я с размахом, помня, что домашние запасы подходят к концу — кажется, после смерти Настенькиной матери об их пополнении никто не заботился, — а я со своей магией не могу починить все. Так что теперь у моих ног лежало примерно четырнадцать килограммов гвоздей.
Глава 8
Прежде чем я успела попросить сложить все это в один мешок, чтобы поухватистей было, Дуня взялась за два самых тяжелых свертка, легко, будто играючи.
Увидев нас, Герасим окликнул болтающегося рядом мальчишку. Тот взял лошадь под уздцы. Конюх подошел к нам.
— Давайте, барыня. Что ж это сиделец хоть какого парнишку не кликнул помочь?
— Не захотел, — хмыкнула я. — У Дуни прими, ее ноша тяжелее.
