Автор
В звуке сотни цикадов голова закружилась, и постель под мной то вздымалась, то сдавливалася, вызывая у меня дурноту. Я отчаянно пыталась привести в действие веки — и вот тут-то, наконец, я открыла глаза, лишь чтобы окунуться снова в адский кошмар: мягкий голубой кафель стенок реанимации и люди, чьими действиями я теперь несказанно маневрировала....
Какими бы они ни были. — Он погладил мои пальцы. — Все мы в руках Божьих, и на все воля Его.
Я вцепилась в его пальцы так, будто он прямо сейчас собирался идти стреляться и я могла его удержать.
— Не успокаивает.
Он едва заметно улыбнулся.
— Знаешь, я даже рад, что все так обернулось. Теперь я совершенно точно уверен, что небезразличен тебе.
Я задрала голову, уставилась в потолок, глупо, по-детски пытаясь удержать слезы.
— И я никак не смогу это остановить?
— Ты можешь молиться за меня.
— Вот спасибо, утешил! — Я все же не удержалась, шмыгнула носом.
— Еще ничего не случилось. Может, и не случится. — Он коснулся губами моих волос. — Может, Зайков в темноте свалится в канаву и свернет себе шею. Или от волнения упьется до смерти. Или подавится. — Виктор тихонько хмыкнул. — Или я споткнусь о порог."
"— Не смей! — Я вскинула голову. — Не смей так говорить!
Виктор молча прижал меня к плечу, качнулся, баюкая, точно маленькую. А я плакала и плакала, пока слезы совершенно не изнурили меня, погрузив в беспокойный сон.
Подскочила я резко, будто от толчка. Но нет, меня никто не беспокоил.
Вторая подушка рядом с моей была примята — то ли я металась во сне, то ли Виктор спал рядом. Из-за закрытых штор в спальне было темно, не поймешь, который час. Я ругнулась. Почти на ощупь пробралась к окну, отодвинула тяжелый бархат занавесей. Сквозь шелк засияло солнце. Я выругалась снова, уже вслух — проспала! — и, как была, в ночной сорочке и босиком, помчалась в покои мужа.
Глава 3
Из-за двери раздался взрыв ругани. Я влетела туда, толкнув кого-то. Остановилась, шумно выдохнула, увидев широкоплечий силуэт против окна.
— Уже встала? — В голосе послышалась улыбка, но она не могла скрыть раздражения.
В каком виде? Вполне скромная ночнушка, в пол, даже с рукавчиками. В моем мире сошла бы за летнее платьице: кружево, вышивка.
Виктор двинулся ко мне, на ходу снимая халат. Накинул его мне на плечи, укутывая.
— Вот так-то лучше. — Добавил, обращаясь к кому-то поверх моей головы: — Свободен.
Оборачиваться и смотреть я не стала. Взгляд сам собой приклеился к бинтам, плотно перематывающим грудь мужа.
