Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Как только бутерброды были доедены, а кофе был допит, Герман, занявшись посудой как бы между делом заметил, что мне пора входить в курс дел Луны Стаи.
— Но я же ещё ничего не решила, — испугалась я, сжимая пустую чашку в руках.
Герман спокойно кивнул.
— Наташ, именно поэтому. Ты сможешь сделать более осмысленный выбор, если погрузишься в дела стаи. По крайней мере, перестанешь бояться неизвестного, — добавил он через мгновение.
— Но... а как же моя работа? — уточнила я. — Как же полиграфия?
— Ну какая работа, Наташ, — приподнял бровь Герман.
«Целая стая», мысленно повторила я за Германом и вздрогнула, испугавшись этого.
— Наташ, — вздохнул Герман. — Тебе нечего бояться. Именно ты будешь во всем главной.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Тебя могут обучать. Тебе могут рекомендовать. Но ни указывать, ни заставлять не имеет права ни один оборотень.
Это конечно всё так... только не совсем так.
— За исключением Альфы, — уточнила я, невольно опустив голову.
Герман спокойно пожал плечами.
— За исключением Альфы, — повторил он как ни в чем не бывало. — Но именно Альфа сейчас дает тебе такую возможность, так что он явно не будет против того, что ты делаешь.
— Однако... я правильно ли я понимаю, что Альфа не даёт мне свободу заниматься тем, чем я хочу заниматься? — спросила я, не удержавшись от этого вопроса.
Герман тяжело вздохнул.
— Наташа...
Я пожала плечами, не ожидая от него никакого больше ответа, кроме этого эмоционального восклицания.
Впрочем, где-то очень глубоко внутри себя я понимала, что это давно назревало: целый месяц меня осторожно готовили к роли жены Альфы, к тому, что я должна занять важное место в стае оборотней... и пусть в тот момент я этого ещё не особенно понимала, но да — меня к этому аккуратно подводили.
Однако я сильно ошиблась в реакции Германа на мой довольно невинный вопрос.
Запустив посудомоечную машину, он подошёл ко мне — и нависнув надо моим стулом, осторожно провёл своей жесткой ладонью по моей шее сзади.
— Наташ, тебе правда так хочется продолжить свою работу? — спросил Герман спокойным тоном. В его голосе я услышала настолько искреннее удивление, что взяла да и ответила тоже искренне.
— Почему тебя это удивляет? — спросила я, повернувшись к Герману. — Работа — часть моей жизни.
