Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Чтобы лучше объяснить как это всё располагалось, представьте себе четырехэтажное современное здание, которое выглядывает на улицу одними зеркалами, отражая каждый лучик скупого зимнего солнца или сверкая на незаходящем летнем солнце словно увеличенный одаренным волшебником огромный философский камень.
Ещё до моего «знакомства» с Германом, я много раз проходила мимо этого здания, любуясь им... сейчас же я вместе с Левицким привычно прошла внутрь, практически минуя охрану.
Охранники (скорее всего оборотни) привычно вытянулись перед Германом по стойке смирно и отчитались, что в его отсутствие всё в здании было тихо.
Герман кивнул — и мы пошли дальше, в сторону лифта.
Обычно, когда я приезжала с Германом в его офис, мы ехали вниз — на цокольный этаж, где располагался спортзал, но сегодня лифт отвёз нас наверх — на этаж, где располагался его кабинет.
Расположение внутри было так спроектировано, что лифт привозил нас практически к дверям приемной, за которой наш ожидала секретарь Германа, Алёна.
Девушка, заметив своего начальника, появлявшегося в дверях, тут же вскочила со своего места и принялась отчитываться о том, что здесь происходило в его отсутствие.
Герман, кивнув пару раз, затем поднял руку, призывая Алёну к молчанию.
— Кабинет для Луны Стаи готов? — спросил он, указав в сторону второй двери. Дверь с левой стороны от нас вела в его кабинет. Герман же указывал на дверь с правой стороны... я уже бывала до этого в его приемной и даже видела эту дверь, но почему-то всегда считала, что эта дверь ведет в туалетную комнату — не то, чтобы я была во многих приемных за свою жизнь, но в сериалах обычно так и показывают.
Алёна тем временем объявила, что кабинет готов — и проводила нас внутрь этой комнаты, которая оказалась... вполне милой.
Было заметно, что здесь только что сделали ремонт, и что мебель новая... и несмотря на некоторую пустоту вокруг, мне всё понравилось.
Когда секретарша Германа вышла, оставив нас наедине, Левицкий тут же заключил меня в свои объятия.
— Как тебе? — спросил Герман, опустив голову таким образом, что его губы сейчас касались моей щеки. — Нравится?
Несмотря на то, что всё это было неожиданно, несвоевременно... и слишком рано, я не могла не признать, что кабинет отличный.
— Нравится, — ответила я, пытаясь вывернуться в его руках — так, чтобы повернуться к нему лицом.
Когда мне это всё таки удалось, я посмотрела Герману в глаза.
— Но это слишком рано...
— Это слишком поздно, — покачал тот головой.
