Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
А поскольку я продолжала молча смотреть на него, Герман передернул плечами. — Наташ, ну тебе всё равно надо чем-то заниматься те несколько дней, пока ты решаешь, каким будет наше будущее...
— Я могла бы просто вернуться на свою прошлую работу.
— И вынудить меня приставить к тебе охрану? — приподнял бровь Герман. — Объявить всей стае, что я не доверяю своей жене?
Я промолчала и отошла к окну.
— Да, Наташ, ты сама всё усложнила, — хмыкнул тем временем Левицкий. — До этого у тебя была полная свобода передвижений внутри города.
Он посмотрел на меня, покачав головой.
— Раньше тебя не вели, потому что не было такой необходимости. У нас здесь не Питер, который, как проходной двор, наводнен чужаками... чужаки в моих землях все на карандаше, а свои, даже те, которые готовы рискнуть многим, не рискнули бы подойти к тебе.
Герман резко замолчал, давая мне прочувствовать свою вину.
— Если бы ты не обманывал меня изначально, — протянула я бесстрашно.
Левицкий, сделав резкое движение, оказался рядом со мной.
— Маленькая, а кто тебе сказал, что тебя обманывали? — вкрадчивым тоном спросил он. — Я всегда был честен с тобой.
— Ты говорил, что тебе нужен месяц, — возразила я, вспоминая нашу сделку. — Что за этот месяц ты возьмёшь под контроль своего зверя, а дальше отпустишь меня в Москву. Признайся, что ничего этого ты не планировал!
— Нет, Наташа, — покачал головой Герман. — Я обещал, что уйду из твоего дома, если ты посчитаешь, что не хочешь жить вместе со мной.
Левицкий, склонившись ко мне, в то же время самое время протянул ко мне ладонь, и взяв меня за подбородок, вынудил встретиться с ним лицом к лицу.
За этим, естественно, последовал поцелуй.
Не назидательный — как я предложила в начале. И не страстный, как могло почудиться...
В этом коротком, неуместном сейчас поцелуе, как ни странно, чувствовалась нежность.
— Но это же твой дом, — возразила я, нахмурившись. — Я всё это время жила в твоей квартире. Значит, уйти должна была бы я."
"— Ты опять всё путаешь, маленькая, — улыбнулся в мои полураскрытые губы Герман.
Сознаюсь: мне было приятно услышать такие речи. Да что там приятно — лестно даже... но тем не менее, это никак не решало главной проблемы.
