Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Даже если нет никакой опасности нового одичания, я не поступлю так с Германом. Он нужен стае, нужен этому городу, который я уже успела полюбить...
«А если Марианна откроет мне свой способ побега? Если я смогу выбирать не только из тех двух вариантов, которые мне предложил Герман, но ещё и из своего, дополнительного варианта — сбежать отсюда насовсем, спрятавшись от Левицкого где-нибудь на другой стороне нашей огромной страны?».
Нет, я не предам его.
Не предам.
Эта простая мысль долго зрела в моей душе. В конце концов она полностью отсекала от меня любые другие ожидания, ставшие вдруг абсолютно для меня ненужными и пустыми.
«Не такими уж и пустыми», — подумала я, подходя к окну. За окном уже было светло, дети во всю спешили в школу, весело гогоча на освобожденных от снега тротуарах.
В город наконец-то по настоящему пришла весна, и мне хотелось открыть целое окно настежь и впустить вкусный весенний воздух внутрь нашей квартиры. Я этого не делала только потому, что Герман ещё спал — они с Сергеем до пяти утра ездили по отдаленным районам.
Наскоро приняв душ и съев чуть ли не сырую отбивную, он попросил меня не ехать утром в офис одной, а «отоспаться вместе с ним».
После чего мы и в самом деле завалились спать.
А вот мир вокруг нас не отдыхал.
Приоткрыв небольшую форточку, я наблюдала за тем, как молодая женщина лет тридцати тянет за руку упирающегося малыша. А тот, явно негодуя, громко требовал у своей мамы не водить его в садик, а оставить с бабушкой.
— Бабушка сегодня работает, — также громко вздыхая, объясняла сынишке наша соседка, которую звали Леной. А малыша звали Никита — и он никогда не шёл нормально в детский садик. Каждый раз малыш разыгрывал целый спектакль, вынуждая свою маму или отца объяснять ему, почему он не может остаться дома.
Глядя на такую привычную, такую мирную картину, я вдруг подумала о том, что такая же мирная жизнь течет и в стае Германа, где все оборотни так или иначе, но завязаны на Левицком.
И именно тогда я вдруг отчетливо поняла для себя, что я права. По настоящему права!
Мне не нужен ни второй, ни третий вариант... даже если мне самой очень хочется исчезнуть из этого места, хочется спрятаться от оборотней так, чтобы они меня никогда не нашли, я не могу этого сделать.
Я не должна этого делать!
Даже не из-за Германа... из-за той стабильности, что он собою олицетворял.
