Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Я не могла позволить ему отвлекаться на мои поиски, не могла позволить ему прозябать в неуверенности, беспокоиться о том, что со мной случилось... в то время, когда он него зависело благополучие такого огромного числа людей.
«Ты можешь отсылать ему свои фотографии или даже видео с рассказами, что с тобой всё хорошо», — все ещё пытался искушать меня мой внутренний голос; та часть меня, которая всё ещё не желала сдаваться, не желала признаваться в собственном поражении. — «Его зверь будет знать, что ты в полном порядке, и Герман не одичает».
Хочу ли такого будущего для себя, для нас?
Кажется, что не хочу...
Но как смериться со звериной частью жизни оборотней? С тем, что Герман может слышать мои мысли, может управлять моим телом, а главное — будет управлять всей моей жизнью.
«А что если, если посмотреть на ситуацию под другим углом?» — подумала я, наблюдая в окно за все ещё возмущающимся малышом. Никита не привык быстро сдаваться.— «А что если посмотреть на ситуацию так, как на неё посмотрела бы моя бабушка Наташа».
Моя бабушка, которая была, между прочим, стопроцентной оборотницей.
Бабуля, пожертвовав собой, стала для моей мамы и для меня самой целым миром. Моя милая бабушка Наташа...
Я задумалась, проведя пальцами по стеклу.
А теперь,получается, мой черед отдать долг оборотням, который мы с мамой задолжали...
Я положила руку на прохладное стекло и снова мысленно повторила свой выбор.
Я не стану ждать встречи с Марианной, не стану полагаться на свою бывшую подругу, даже если она действительно знает, как можно незаметно сбежать из стаи оборотней.
Пусть она бежит, пусть начинает новую жизнь отдельно от своего Рокотова — а я буду строить свою жизнь здесь, с Германом...
«На поводке?»"
"Абсолютно свободных людей не бывает нигде!
А Герман... по крайней мере, он меня искренне любит — и это уже что-то.
— Доброе утро, моя сладкая малышка, — услышала я сзади себя, после чего меня поцеловали в шею. — Выспалась?
Я кивнула.
— День сегодня солнечный.
— Так весна же! — ухмыльнулся Герман, развернув меня к себе лицом.
Он усмехнулся, явно рассчитывая на что-то... не совсем съедобное. Его руки уже потянулись к моей ночнушке... но я, отпрянув, тут же резко отошла к холодильнику.
— Что может быть на завтрак, кроме твоих любимых стейков? — спросила я, открывая холодильник.
— Кое что, по чему я уже очень соскучился, — вздохнул Левицкий. Оперевшись бедром о столешницу, он какое-то время буравил меня тяжелым взглядом.
— Наташ...
