Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— И тем не менее, ты пожертвовал ею!
— А может, всё не так, как кажется, — явно сдерживая себя сейчас, заметил Левицкий. — Может быть, ты просто не знаешь всех подробностей. И вообще, с чего такая резкая обеспокоенность судьбой Марианны?
— Я же Луна Стаи как никак, — развела я руками. — Поэтому я должна заботиться о своей оборотнице.
Взгляд Левицкого изменился.
— Ведь понимаю, что это просто отмазка, — усмехнулся он. — Но всё равно приятно.
Со смехом покачав головой, он добавил.
— Наташ, Марианна уже не твоя оборотница и не твоя забота.
Я хотела было возразить, что Марианна все равно остается моей подругой, но вовремя прикусила язык. Ведь это было неправдой. Оставив меня в лесу на растерзание одичалому Альфе, Марианна, возможно,и выполнила долг оборотницы стаи, но потеряла мою дружбу.
«Хорошо, она не твоя подруга и не твоя оборотница, но она человек, который страдает. Разве можно просто пройти мимо страдающего?»
А с чего это я вообще думаю, что Марианна страдает? Из-за того дурацкого сна, где я стала курицей? Мало ли, что мне могло присниться?
«А мама Марианны тебе тоже приснилась?»
Её мама.
«Всё таки беду?»
Я вздохнула.
Честно так сказать, то мне не нравилось происходящее с бывшей подружкой. Но я понимала, что отчасти Герман прав... не в том смысле, что я не должна лезть во всё это, а в том смысле, что я далеко не всё знаю.
И потом, я видела как работает Герман. Я видела, как он заботиться о своих оборотнях... он не похож на того, кто ради связей с питерской стаей стал бы жертвовать жизнью своей родственницы.
— Рад, что ты это понимаешь, — хмыкнул Герман, снова протягивая руки, чтобы снова притянуть меня к себе.
— Герман, тыне выносим.
— Невыносим! — Быстро согласился со мной Левицкий. — А знаешь почему?
— Почему? — спросила я.
— Потому что нельзя держать мужика на голодном пайке, — назидательно произнес Герман. — Он злится начинает.
Я покосилась на стейки.
— Почему на голодном? — как можно невиннее спросила я, кивнув в сторону сковороды. — Мясо скоро будет готово.
Герман раздраженно фыркнул.
А я, не удержавшись, хихикала, спрятав лицо на его груди.
