Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Чего? — спросила я и зачем-то рискнула «разжмуриться»: стоило мне открыть глаза, как я тут же наткнулась на внимательный серый взгляд.
— Мы, оборотни, Наташ, — вздохнул Герман. — Мы живем своей истинной парой. Я не смогу не то, что быть без тебя счастливым — я без тебя даже дышать не смогу.
Говоря это, Левицкий практически впивался взглядом в моё лицо.
— Понимаешь?
Я осторожно кивнула.
Герман внимательно смотря на меня, покачал головой.
— Пока только слушаешь, — с непонятной интонацией в голосе произнес он.
Ухмыльнувшись, он взял мою руку, чтобы переплести наши пальцы вместе. Моя ладонь была самой обычной ладонью среднестатистической русской женщины. У китаек вроде там, у кореянок ручки маленькие, как игрушечные... а у меня и рука сама по себе нормального размера, да и пальцы выросли длинными...По крайней мере, я всегда так думала.
Но когда Герман сцепил наши пальцы в замок, меня поразило, насколько большой его рука выглядела рядом с моей.
— Ой, помнится, про кое-что ты тоже переживала, что большое,— хмыкнул Герман, снова подслушав мои мысли.
И тут я уже не удержалась и свободной рукой ткнула его в плечо.
— Прекрати, а? — попросила я.
— Ай, ай, мне больно! — взвыл этот притворщик. А потом даже тихонько заорал. — Помогите, тут Альфу бьют!
Испугавшись, что нас услышат (кто знает, что его работники после этого сделают? Вдруг у них после таких криков принято врываться в комнаты), я тут же залепила свободной ладонью Герману рот.
Мне от этих его поползновений было и приятно ( чего уж тут себе врать), и щекотно.
Так как Левицкий продолжал удерживать одну мою руку — наши пальцы по прежнему были переплетены, сильно отстраниться я не могла... но я поднималась, и поднималась — пока окончательно не села на нем.
Герман же, вперив глаза в мою грудь, долго не отрывал от неё взгляда... и он уже даже потянулся вперед губами.
— Нет, наездничать пока тебе рано, — словно даже не мне, а самому себе произнес Герман... и только после этого нежно лизнул мою правую грудь.
А потом снова всё завертелось.
И ещё раз.
И несколько раз после этого... с перерывами на душ, сон и еду.
Честно говоря, мы даже не особенно не осознавали, что там за окном — расцвело, стемнело. День, ночь, зима, лето...
