Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Как это? — не поняла я.
Тетя Люда пожала плечами.
— По сути, это то же самое одичание, когда зверь берет вверх на человеком.
Я в ужасе замерла.
— Но хорошая новость, что Альфа или беты могут вытащить полукровку... могут попытаться, по крайней мере. И когда... и если, — поправила она саму себя, — если первый оборот случится, то дальше всё точно будет хорошо...
— А что случилось в этот раз? — спросила я, понимая, что тетя Люда не просто так рассказывает мне про этот отдельный случай.
— Луна держала её, уговаривала.
Тетя Люда вздохнула.
— Девочка, судя по всему, притворялась. У тех, кто первый оборот не проходит, очень хитрые звери. Полукровка дождалась, пока они с Луной остались одни, а затем прыгнула на неё, вцепившись в шею.
Тетя Люда замолчала, вытирая слезы со своего лица."
"— А разве регенерация оборотней... — я не успела договорить свой вопрос, как тетя Люда покачала головой.
— Мы не бессмертные, Луна, — тихо произнесла она. — С такими ранами у неё не было шансов даже с нашей кровью.
Мы надолго замолчали.
— А её муж?
— Старый Альфа ушёл в тот же день, — кивнула тетя Люда.
Теперь уже плакала не только одна она — я просто хлюпала носом, понимая, что это ещё одна печальная, грустная история, которая не закончилась хорошо.
Есть ли вообще на этой земле счастливые люди? Или мы, несчастные, передаем это несчастье по кругу?
Есть честно, то разговор про родителей Германа выбил меня из колеи.
Тетя Люда что-то показывала мне в ванной — не той, где я недавно принимала душ, а в моей собственной ванной, соединённой со спальней Луны; демонстрировала гардероб, который подготовили специально для меня, и говорила, говорила, говорила.
Я же делала вид, что слушаю, даже кивала — а на деле думала про своё.
Мне было одинаково обидно от того, что Герман не пожелал рассказать мне сам про своих родных, и одновременно с этим также грустно от того, что он потерял своих родителей так нелепо.
В этот момент я почему-то не думала о своей собственной судьбе.
