Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Однако, так или иначе, но Герман всегда держал эти свои порывы под полным контролем — по крайней мере, за целый месяц, что мы прожили бок о бок, я не замечала, чтобы он уезжал на деловую встречу босиком или хватал сырое мясо из холодильника.
Наоборот, именно редкие «животные» моменты лишний раз подчеркивали, насколько хорошо Герман держит себя самого под своим же собственным контролем.
И это касалось не только его самого, но и всего остального: хотя я никогда не вмешивалась в его дела, но всё равно так или иначе слышала, как он общается со своими подчиненными.
То есть, всё всегда или почти всегда делалось по его плану.
Я, честно говоря, никогда об этом раньше не задумывалась, но если принять во внимание ту высокую должность, которую он занимал в стае, это как бы само собой подразумевалось: вожак стаи, несущий ответственность за жизни большого количества людей, как бы и должен управлять всем так, чтобы всё в его «владениях» шло гладко, безо всяких проблем.
«И только со мной Герман то и дело меняет свои решения...»
Положив вещи на первую более-менее свободную полку, я задумалась: а может ли на самом деле такое быть? Или всё это происходит по строго запланированному плану — и лишь только внешне, только для меня, всё выглядят так, будто Герман на полпути меняет свои решения.
Я села на кровать и попыталась — хотя бы просто попыталась — размышлять логически.
Вот сейчас, перед тем как мы с Германом... опять.Это было всё продумано заранее или Альфа просто «подстроился под ситуацию»?
Я задумалась.
«Хороший вопрос».
А если немного расширить эту мысль? Сколько на самом деле раз Герман соглашался пойти мне на уступки, но в итоге выходило так, что именно он получал то, что хотел?
Взять к примеру, наш переезд из этого дома в город. Помнится, в начале Левицкий настаивал на том, что мне здесь будет однозначно лучше: и воздух свежий, и тишина.
Но как только я проявила немного упорства — Герман тут же согласился на переезд в Мурманск, правда, со своими условиями.
Я оглядела комнату в которой находилась — и усмехнулась, поняв, что я могла целый месяц прожить здесь, в этой спальне. ОДНА.
Но вместо этого я месяц ночевала в одной кровати с Германом — и кажется, даже искренне верила, что совершила хорошую сделку.
«И правда», — усмехнулась я насмешливо.
