Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
и в этот самый момент Герман излился внутрь моего тела.
— Молодец, — похвалил меня Левицкий, отпуская мою голову... только затем, чтобы заново впиться губами в мой рот, в то время как его рука, которая ещё недавно удерживала мою голову рядом с его шеей, опустилась вниз — в то место, где мы оставались соединены, и несколькими (можно сказать отточенными) движениями довела и меня до разрядки.
— Уфф... — воскликнула я, падая грудью на лежащего подо мной Германа.
Герман же, отводя рукой взмокшие пряди волос с моего лба, довольно хмыкнул.
— Молодец, малышка. Справилась на отлично.
Мы лежали, сплетенные телами, и тяжело дышали — как после долгой пробежки.
Наконец, Герман выскользнул из моего тела, оставляя после себя странное чувство пустоты.
Поцеловав меня в плечо, он поднялся с кровати и сходил в ванную за полотенцем, с помощью которого он принялся вытирать мои бедра от своего собственного семени.
— Можешь, сегодня никуда не выходить, — поймав мой взгляд, улыбнулся Герман.
— То есть? — не поняла я.
После чего Герман повернулся ко мне боком, демонстрируя слабое красное пятно у себя на шее.
— Ты только что нанесла мне метку, — хмыкнул Герман. — Стая поймет, что ты устала и тебе пока не до представлений.
Деловито вытирая с моего тела свою сперму, он как-то недовольно скривился.
— Всё-таки обидно, что у тебя сейчас нет овуляции, — грустно вздохнул Герман. — Было бы замечательно забеременеть сразу, прямо во время нанесения метки.
И тогда я поняла, что то недовольное выражение на его лице — эта не брезгливость к женщине после секса, а обида на то, что мы не подгадали время.
Герман, явно подслушав сейчас мои мысли, покачал головой и осуждающе протянул.
— Ну какая брезгливость, Наташ, если без тебя не существует и меня самого.
Он потянулся ко мне, чтобы снова легонько чмокнуть меня в губы.
— Хочешь сходить в душ, пока нам будут менять простыни? — поинтересовался Герман, с улыбкой рассматривая, как я заливаюсь краской. Я чувствовала это — как кровь приливает к моим щекам.
— А можно, да? — спросила я осторожно.
— Да, теперь, заполучив твою метку, мой волк успокоился. — Герман подмигнул мне. — Хотя это такое себе спокойствие, скажу я тебе: после того, как я узнал, на какие подвиги способна моя девочка, я хочу задвинуть все обязанности Альфы и остаться здесь, с тобой до конца праздника.
— Ты можешь это сделать? — спросила я с надеждой в голосе. Герман, ненадолго задумавшись, покачал головой.
