Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Не знаю, — вздохнула я искренне. — Правда, не знаю.
В этот момент губы Левицкого атаковали мои рот, прерывая тем самым мой робкий ответ.
Это был долгий, страстный поцелуй — поцелуй, после которого мне захотелось незамедлительно раздвинуть ноги, приглашая Германа разделить со мной не только поцелуй.
— Малышка... — услышала я где-то рядом с собой. — Моя страстная малышка.
Я выгнулась, чувствуя, как губы Германа опускаются по моей шее вниз — к груди, и ещё ниже.
— Герман! — закричала я, когда его язык искусительной дорожкой прошёлся по моему животу, остановившись на самой его середине.
— Моя отзывчивая девочка, — чуть ли не с гордостью хмыкнул Герман, когда я зарылась пальцами в его волосы.
— Герман...
— А теперь обними меня своими красивыми ножками, — хрипло приказал он, поддерживая и приподымая меня за попу. Мои разведенные ноги тут же почти автоматически сомкнулись на его талии. — Вот так. Молодец.
После этого Герман, не прекращая целовать мой рот, перенес меня в свою спальню.
Я точно не знаю, как ему это удавалось, но в отличие от меня, полностью поглощенной и даже порабощенной движениями его языка, его рук, его бедер — в отличие от полностью дезориентированной меня, Герман не только получал удовольствие. Он ещё и руководил всем процессом.
Руководил так, что в один момент я ещё находилась у него в руках, обнимая ногами его за талию, а в другой момент — уже стояла на четвереньках на кровати, ожидая, когда он ворвётся внутрь моего тела.
Эта была, судя по всему, любимая поза Германа — он брал меня, стоя сзади, полностью контролируя каждый мой вздох, каждое моё движение, брал так, что я забывала обо всем.
Кроме, пожалуй, главного: это был ещё не конец.
И правда, как только Герман завершил резкие толчки внутрь моего тела, как только мы затихли вдвоем на его огромной кровати, он перевернул меня с с живота на спину — и нависнув надо мной, поцеловал меня в губы.
— Моя сладкая, — прохрипел Герман, который сейчас мало напоминал того мужчину, которого я знала.
Наверное, я должна была испугаться. В другое время я бы обязательно испугалась, но сейчас мне снова хотелось...
СНОВА ХОТЕЛОСЬ.
— Наташа, поцелуй меня, — проскрипел Герман. — Поцелуй меня сама.
