Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Я всё ещё лежала, распластавшись на спине, на кровати, а Герман, огромный и горячий, нависал надо мной.
Я понимала, что приказывая мне поцеловать его, Герман не требует от меня, чтобы я дотянулась до него губами — это казалось невозможно сделать исходя из того, как именно мы лежали. Но я как-то догадалась, что на самом деле ему было нужно: Левицкий хотел, чтобы я просто начала тянуться к нему сама, безо всякого принуждения.
— Герман, — пискнула я и впрямь вытянула шею, чтобы стать ближе к своему мужчине. — Что ты.
— Вот так, моя хорошая, — улыбнулся мне прямо в губы Герман. — Вот так.
Как я и предполагала, ему было важно, чтобы я просто проявила желание — и после этого мои губы тут же оказались в плену у Германа.
Мои губы посасывали, покусывали, пробовали на вкус... и давали мне возможность ответить тем же. Затем Герман принялся целовать мою грудь, мою шею... и незаметно подставлять свою — а так как я попугайничала за ним, я неминуемо начала целовать его шею в ответ.
Я нежно дотрагивалась до его шеи губами.
Я так увлеклась этим делом, что даже некоторые трудности в позе (мне всё-таки приходилось немного тянуться к Герману), меня не отвлекали.
Но они отвлекали самого Германа."
"Наверное поэтому он, улучив момент, резко поменял нас местами: удерживая меня прижатой к своему сильному телу, он просто перекатился на спину, а я оказалась наверху — в позе наездницы.
То есть, в тот момент я ещё была просто наверху.
Поначалу, из-за смены позиции и внушительных размеров Германа, моё внимание было полностью поглощено скачке, но как только я немного попривыкла, Герман ухватил меня за волосы, и не сбавляя темпа, притянул мою голову к себе.
— Поцелуй меня в шею, Наташ, — приказал Герман. — Поцелуй. Крепко.
Я потянулась губами к подставленной им шее, чтобы лизнуть или чтобы поцеловать, но крепкая рука Германа с силой прижала мою голову к его шее.
— А теперь кусай! — неожиданно грозно рявкнул Герман, начиная резко убыстряться. Я же, чувствуя, что его толчки теперь приносят мне не только удовольствие, но и оттенок боли, со страха вцепилась в него зубами...
