Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
Но этого было недостаточно! Я хотела вообще остаться одна.
— Я хочу уехать, — повторила я свою просьбу.
— Как хочешь, — спокойно протянул Герман в ответ, открывая при этом дверцу шкафа.
— Одна, — попытала я удачу.
Герман, который в этот момент уже вытащил с полки темные джинсы, резко повернулся в мою сторону.
Приподняв бровь, он многозначительно усмехнулся.
— Наташ, одна ты теперь уже точно никуда не поедешь, — заявил он, как ни в чем не бывало вернувшись к своему надменному командному тону. — Либо мы едем вдвоем, либо ты остаешься здесь.
"Он не прерывал своих сборов, не смотрел на меня выжидающе — ожидая, когда я сама выберу подходящий для себя вариант. Он швырнул в меня паспортом, выставил ультиматум... и продолжил просто одеваться.
Но самое худшее заключалось в том, что я понимала — он не отступится.
Несмотря на кажущуюся мягкость его действий, решения Германа никогда не менялись, и я понимала, что это его последнее слово.
Мы вернулись назад — с того места, с которого начали.
«Наташка, что ты наделала, дуреха!» — захотелось закричать мне на саму себя.
Что я наделала...
Я зажала рот рукой, пытаясь... не знаю, пытаясь придумать, как мне вернуть всё назад.
Как мне вернуться к тому моменту, когда Герман попросил пожить меня в его квартире, вместе с ним, один месяц, чтобы он сумел взять своего зверя под полный контроль.
Хотя бы к этому моменту... если уж мне вообще никак нельзя уехать из города.
«Теперь ты его жена, Наташа... он сделал всё так, что ты официально его жена. И ничего нельзя с этим поделать».
Я горько усмехнулась, полагая, что подавать мне на развод бессмысленно.
И всё же... я не могла так просто взять — и согласиться вернуться назад. Как мы теперь будем существовать вдвоём в его квартире, где только одна спальня?
После всего, что между нами было.
Левицкий, поймав мой взгляд, многозначительно кивнул.
— Рад, что ты это понимаешь.
Но на самом деле я не понимала. Я не понимала не только оборотней, не только Германа и тех, кто его окружали, я не понимала саму себя.
Мне всегда казалось, что я довольно разумный человек. Не то, чтобы я жила только разумом, игнорируя эмоции, но я всегда умела если не сдерживать, то по крайней мере придерживать свои порывы, не давая им взять вверх над логикой.
