В узкой улочке дрожали суетливые тени, и одна из них обратился к молодой женщине — Полине. "Госпожа, вас сопроводить ко дворцу?" Но сердце Полины уже билось неуверенно, будто она случайно отравленная птица среди летящих ястребов. Она знала, что время идет к переходу, но мир вне воли её планов стал слишком странен: каждый шаг приводил к новым загадкам и ужасам....
— Бель, скажите, Бишоп говорил о какой-то госпоже Фейране? Кто она?
— О-о-о, госпожа Фейрана, — загадочно протянула Бель, — дама королевы! Не самая главная, но если нужно, то может нашептать вашу просьбу прямо в ушко её величества, — многозначительно понизила голос служанка. — Сама она вдова, приехавшая сюда много лет назад с Большой земли. Её представил ко двору Его светлость. Тогда он ещё интересовался женщинами, и разные слухи ходили об их связи.
Слушая болтовню Бель, Полина невольно подумала о том, что сколько бы лет неизвестная ей Фейрана не прожила здесь, люди всегда будут помнить, что она приезжая, да ещё и герцога приплетать.
— Что-то вы взгрустнули, — посетовала женщина, поливая дрожащую от холода девушку из ковша тёплой водой. — Сейчас мы закончим, и я принесу жаровню с углями, согреетесь, волосы ваши быстро высохнут… — тут она тяжело вздохнула, видимо, жалея гостью из-за небогатых волос, — и настроение поднимется.
Освежившаяся Полина куталась как в халат в принесённое служанкой чьё-то безразмерное платье и скептически осматривала кровать, не рискуя прилечь. Бель побежала выцарапывать жаровню с углями из покоев какой-то дамы, пользующейся лишней.
Поля с удивлением узнала, что все проживающие во дворце аристократы довольствуются малым.
Ещё придворным выделяют жильё, и оно ничем не отличается от предоставленной Полине комнаты, разве что у некоторых есть окно, но зимой оно становится источником холода и его плотно завешивают шкурами или заколачивают.
Изредка их величества делают подарки отличившимся дамам или кавалерам в виде раздачи поношенной королевской одежды. Поля уже хотела посочувствовать здешним обитателям, но потом Бель обмолвилась о жаловании придворных вельмож, об их возможности (не безвозмездной!) донести прошение или нужную сплетню до сильных миров сего — и сочувствие пропало.
Работа есть работа, и пусть аристократы радуются, что им не приходится самим снимать угол поблизости от дворца, тратить деньги на еду и думать о том, что они никогда в жизни не смогут позволить себе купить дорогой (поистине королевский!) наряд.
