Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Так я все равно собиралась их вернуть при разводе, а пока они остаются моей страховкой на крайний случай.
Виктор не торопил меня с ответом, только насмешливо смотрел.
— У меня ничего нет, — пришлось мне признать.
— В самом деле? — приподнял бровь он. — А я думал…
Он смерил меня взглядом с головы до ног — медленно, задержавшись на губах, потом на груди. Меня бросило в жар, будто под этим взглядом одежда на мне исчезала.
Да что ты будешь делать, мне же не пятнадцать лет!
— Как называется женщина… — Я прикусила язык, сообразив, что вслух снова не было сказано ничего и я вполне могу получить отповедь в стиле «каждый думает в меру своей испорченности».
— Женщина?.. — многозначительно повторил Виктор.
Я промолчала. Он снова усмехнулся, приподнял мой подбородок, провел пальцем по губам.
— А я думал, вы вспомните о том, что могли бы предложить еще. Только это и без того принадлежит мне."
"— Размечтались! — Я оттолкнула его, отступая сама. — Здесь вам принадлежит только мясо в погребе!
Он, улыбаясь, разглядывал меня, чуть наклонив в сторону голову.
— Сбегаю за кастрюлями, вы обещали мне заморозку, — воспользовалась я поводом ускользнуть.
Марья ахнула, когда я ворвалась на кухню.
— Да что с тобой, касаточка, сама на себя не похожа!
— Ничего, — отмахнулась я и торопливо сунулась в шкаф, чтобы нянька не видела моего лица.
Веду себя как дура! Что это вообще такое творится — вчера пятерых мужиков со двора выставила с травмами различной степени тяжести, а сегодня одного на место поставить не могу!
8
Очень хотелось приложиться лбом к кастрюлям, чтобы остыл. Или надеть их на башку ухмыляющегося мужа. Но нужно взять себя в руки и вести себя прилично.
Когда я возвращалась обратно с посудой, во двор въехал Петр на телеге.
Виктор ждал меня у дверей ледника. Выглядел он спокойным, даже равнодушным.
— Вы обещали помочь. — Я протянула ему кастрюли.
— Да, сейчас. — Он забрал из моих рук одну. — Что до пари, которое вы предложили, оно было бы нечестным по двум причинам. Первая: вы не сможете сделать равную ставку.
Он снова потянулся к моему лицу.
