Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
Виктор зачерпнул еду краешком ложки с таким видом, будто сомневался, не отравлено ли. Мне захотелось запустить в него миской.
— Очень вкусно. — сдержанно похвалил муж.
И без того не слишком хорошее настроение упало ниже плинтуса, хоть я и видела, как старательно он заработал ложкой.
— Еще немного, и вся округа будет проситься к вам на работу только ради кормежки.
Ну да, расплачиваться-то у меня все равно больше нечем, кроме как едой. Которая тоже не на мои деньги куплена. Эта мысль окончательно испортила мне настроение.
— Нетрудно быть щедрой за чужой счет, это вы хотите сказать? Только у меня просто не хватит времени и сил готовить отдельно себе и отдельно работникам.
— Вы могли бы… — Виктор осекся.
«Вы могли бы нанять кухарку», — видимо, собирался сказать он. Я сделала вид, будто не поняла. Конечно, это же так просто — нанять работников, только плати! Если найдется чем.
Очень хотелось спросить, о чем он думал, оставляя жену без содержания, и думал ли вообще — или просто торопился избавиться от опостылевшей супруги.
Надо успокоиться. Но я слишком устала — и сама, и от его навязчивого любопытства, весь день таскается за мной как приклеенный. И слишком обижена его сдержанной реакцией. Детский сад, конечно, кто похвалит меня лучше всех — но разве трудно? Ест-то вон как, аж за ушами трещит.
— Я мог бы забрать повара из своего имения, — сказал Виктор.
Сперва Иван, потом повар, потом какой-нибудь садовник, а потом я буду ходить по струночке в собственном доме?
— Нет уж, хватит с меня посторонних!
— Кого вы имеете в виду под посторонними? — нехорошо прищурился муж.
Догадайся, ты же умный!
— А что, небольшой выбор? — огрызнулась я. — Надо расширить? Мало мне одного вашего бестолкового слуги, давайте сюда и повара притащим!
— Что вы имеете против моего повара? — В голосе Виктора прорвалось раздражение, и мое терпение лопнуло.
— То, что этовашповар! Который будет болтаться намоейкухне! В грязных лаптях…
— Каких лаптях?!
— И с немытыми руками! Мне же больше заняться нечем, только учить ваших слуг гигиене!
— Жан — чистюля, и вы прекрасно это знаете!
— Ах, он еще и Жан!
Воображение мигом нарисовало мне образ щуплого лупоглазого человечка с тонкими завитыми усами и в высоченном поварском колпаке, брезгливо разглядывающего чугунок на печи.
