Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
И окорока засолим, только рецепт дай, а лучше напиши мне, а то я совсем беспамятная стала. Сказано тебе — отдыхать, значит, отдыхай!
На самом деле мне бы действительно не помешал выходной, а то и два: домашнюю работу никогда не переделаешь, но…
— Сама-то себя послушай: с аспидом заодно! Чего на тебя нашло?!
Марья пожевала губами.
— Да, может, не такой уж он ледащий. Видела я, как он тебя собой закрыл, когда в избе бабахнуло.
Я мысленно застонала. Они точно сговорились, вместе с котом!
— В общем, так я тебе скажу: работа — она не волк, в лес не убежит.
15
Я вдруг поняла, что спорить мне совершенно не хочется. В самом деле, с тушенкой Марья прекрасно справится и без меня, если что, Дуня поможет. И пересыпать окорока и грудинку солью — сегодня только солью, рассол понадобится завтра — невелика наука. Как и нашпиговать сало чесноком, обсыпать солью и перцем и обложить лаврушкой, прежде чем завернуть в чистую ткань и оставить просаливаться.
А мне, кажется, жизненно необходимо вспомнить, что я не только крестьянка, но и женщина.
Все же остатки совести подали голос:
— Еще урядника надо хоть чаем…
— Да ты что, касаточка! Урядник — такой же мужик, только властью небольшой наделен. Его же кондратий хватит, если ты его за свой стол посадишь и чаем начнешь поить!
— Тебя же не хватил!
— Так то я, я к твоим причудам привычная. А Дуня с Петей вон до сих пор робеют.
Правда? А я не замечала.
— Ну теперь-то я их из-за стола гнать не буду.
— Да и не надо. Они свои теперь, считай. Домашние. Но чужих людей не пугай. И вообще, сколько раз повторять — иди в гостиную, а я сейчас соберу кашу и чай.
Пришлось подчиниться. У будуара я замедлила шаг — в самом, что ли, деле, взять какое-нибудь наставление по этикету? Потом, решила я. В прошлой жизни я никак не могла избавиться от привычки читать за едой, а в этой и начинать не стоило.
Когда я подошла к двери гостиной, из-за нее донеслось:
— Барин, господом богом клянусь, не пил я с ними! Разве ж я стал бы с деревенщинами этими! И не наливал…
— А откуда они водку взяли? — спросил Виктор.
— Да мне почем знать? Я ж с ними не якшался!
Интересно, знала Марья о том, что «аспид» облюбовал гостиную для допроса? Я помедлила — дать о себе знать или нет. В конце концов решила, что подслушивать нехорошо и вообще, это моя гостиная. Толкнула дверь.
Иван, осекшись на полуслове, обернулся ко мне, поклонился.
