Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
— Я помню, поэтому нужно рано встать, чтобы приготовить образцы для отправки и всем позавтракать. Вы говорили, что не едите до утреннего моциона, но, наверное, не стоит пускаться в путь голодным.
— Спасибо за заботу, — неожиданно серьезно сказал Виктор. — Я ее очень ценю.
— Не за что. — Я почему-то смутилась под его пристальным взглядом.
Положение спасла Марья, сообщив, что вода закипела. Я поспешно занялась готовкой, радуясь про себя, что жар печи скрывает румянец.
— Пахнет потрясающе, — сказал Виктор.
Я улыбнулась.
— Для Жана? Но вы же еще даже не пробовали.
— Блюдо, которое так пахнет, не может быть невкусным.
Вообще-то пахла пока вода, в которую я добавила соли и специй.
— Думаю, он и сам сообразит по вашему описанию, ничего сложного нет. Но запишу, если вам так хочется. Лучше скажите, с чем вам подавать? С маслом, сметаной, горчицей или уксусом и перцем? — спросила я.
По лицу Виктора было видно, что ему хотелось бы попробовать и так, и этак, но правила приличия предписывают скромность.
— А вы как предпочитаете?
Марья, по всему видно было, хотела проворчать: «Да как же она может предпочитать, если никогда это не готовила?» — но, к счастью, слугам не было положено вмешиваться в разговор господ.
— Со сметаной. Но, если вы любите поострее, я могу сделать соус из сметаны с чесноком.
Жаль, из зелени только лук на подоконнике.
— Если вам не трудно, лучше поострее, — сказал Виктор.
— Тогда сделаю всего понемногу, а там разберетесь.
На лице Марьи огромными буквами было написано: «сметану еще переводить!». Но она только сказала:
— Касаточка, неужто ты барина на кухне кормить собралась?
Вообще-то именно здесь и собралась, не в первый раз. Но тогда Марья с Дуней не смогут нормально поесть. С другой стороны, нянька явно чем-то недовольна, и только присутствие Виктора связывает ей язык. Я поколебалась, решая, дать ли ей выговориться.
— Виктор Александрович, большое спасибо вам за помощь.
Едва за ним закрылась дверь, Марья зашипела:
— Ты что, касаточка, из ума выжила, барина кормить едой, которую ты сама не пробовала? А уксус с перцем предлагать? А в сметану зачем чеснок сыпать, только перевод продукта? Ладно бы с хреном…
— Давай и с хреном, — согласилась я. — Немного такого, немного этакого.
И закусок бы неплохо.
