Автор
В дремоте я ощутила тяжёлый гнет, словно тучи на сердце. Внезапный стук в дверь разбудил меня и заставил вздрогнуть. Как всегда, Глашка превращала мое сонное состояние в спешку — требовательная хозяйка старой пасеки. Меня ждала нелегкая трапеза и упреки за глупые выходки....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ты кровавую тряпицу мне под тюфяк подложил?
Челюсть его затряслась, но вместо признания раздался отборный мат.
Полкан, угрожающе зарычав, качнулся к управляющему.
— Убери собаку! — взвизгнул тот.
Хорошо, попробуем зайти с другой стороны. Я демонстративно взвесила в руке полено.
— Чем тебе исправник помешал? Чего боишься?
— Глафира Андреевна, что вы делаете?
Я ругнулась: как невовремя! К нам, отдуваясь, бежал доктор. Видимо, Савелий орал достаточно громко, чтобы тот услышал и помчался спасать. Надо отдать должное приказчику — опомнился он быстро.
— Помогите! — завопил он во всю глотку. — Она бешеная!
Все же в возрасте Ивана Михайловича бегать надо или регулярно, или вообще не пытаться. Когда он остановился подле нас, я испугалась, что он свалится с сердечным приступом, а кто знает, есть ли в этом мире подходящие лекарства. Второго доктора-то под рукой точно нет!
— Глафира… Андреевна…
— Она натравила на меня собаку, а потом накинулась с магией. Вот! — Жестом матроса, рвущего на груди тельняшку, управляющий распахнул полы сюртука, показывая обгорелые прорехи на жилете и рубашке — вплоть до тела, где вздувались волдыри.
Меня передернуло."
"Это в самом деле я сделала? Следы выглядели так, будто мои руки превратились в раскаленные утюги. Я уставилась на них. Руки как руки: широкие от работы ладони, мозоли, заживший порез у основания большого пальца. Снова посмотрела на обожженного приказчика. Замутило: все же живой человек, хоть и гаденыш.
— Я просто вышел во двор, а она…
Я обтерла разом вспотевшие ладони о юбку.
Иван Михайлович помог управляющему подняться. Посмотрел на него. На меня.
— Ее надо запереть, а пса пристрелить, — не унимался Савелий.
Полкан зарычал.
— Тихо, мальчик. Тихо. Я тебя в обиду не дам.
— Глафира Андреевна? — Доктор порывисто шагнул ко мне.
Он приподнял мне подбородок, разглядывая шею.
— Повреждения не так серьезны, синяка, скорее всего, не останется. Но несомненны, — заключил он. — Похоже, ваша беседа с самого начала протекала не слишком мирно.
— Я защищался! — возмутился управляющий.
— Савелий Никитич. Настоятельно рекомендую вам исполнить просьбу, — это слово он выделил голосом, — исправника и, вернувшись в свою комнату, оставаться там столько, сколько понадобится.
