Автор
В эпоху Четвертого Исхода и первых снежников, королевство Амриарн озабочено потерями. Столица напоминает густую тьму в дневное время — изможденные роженицы, скрежеща зубами, пытаются выдавить последние силы, поддерживая жизнь младенцев в критической ситуации. Здесь и сейчас оживают истории о борьбе за выживание в мирной тиши и грохоте войны....
"Настя Любимка
Хозяйка Священной Колыбели
Глава первая
457 ход от Четвертого Исхода, первый вехим1 снежника.2
Королевство Амриарн, столица.
– Да когда же ты разродишься, дрянь?!
– Вы… – в слабом гневе выдохнула роженица, но закончить мысль не смогла.
Изо рта вырвался невольный крик, и она сжала простыни.
– Тужься! – торопили ее. – Тужься, тварь! Две вехи3 потеряно…
Сновали слуги, повитуха отдавала указания, и никто, казалось, не обращал внимания на фигуру у изголовья роженицы. Словно видеть и слышать ее могла только она, и больше никто.
Роды шли тяжело и начались раньше назначенного срока. Страх витал в самом воздухе комнаты. Слуги боялись того, что разродиться у роженицы не выйдет, что могут погибнуть и ребенок, и она сама, а виноватыми сделают их. Его светлость слишком скор на расправу, пощады никому не будет. Да и возлюбленная его милосердием не отличается.
Это сейвеху4 она слаба и нуждается в их помощи и поддержке, а потом припомнит все: и усталый взгляд, и нерасторопность от утомления – и не даст никак оправдаться.
Да и мало ли что еще припомнит. Ей никогда не нужен был повод, чтоб наказать тех, кто был в ее власти… Хорошо королевским слугам – их в спальню не пустили, прислуживать не заставили, они вместе с королевским лекарем в гостевых покоях ожидали завершения родов.
Честь-то какая оказана! Сам королевский лекарь о здоровье и благополучном разрешении заботится…
Уверенный крик младенца принес облегчение роженице. Но ровно до последовавших за ним слов повитухи:
– Это девочка!
Роженица откинулась на подушки в изнеможении.
– Бесполезная дрянь… – прошипела склонившаяся над ней фигура. – Столько стараний ради девки. Моей помощи больше не жди.
– Нет! – крик, сорвавшийся с губ новоиспеченной матери походил на вопль раненого зверя.
Повитуха вздрогнула и чуть не уронила ребенка, которого как раз планировала показать разродившейся наконец женщине. Но передумала, сообразив, что дочери здесь не рады. И никто из присутствующих не заметил, как в открытую дверь, куда мгновением ранее ураганом ворвался взволнованный, изможденный беспокойством и ожиданием брюнет, выскользнула фигура.
– Венда, милая!
– У вас дочь, Ваша светлость!
***
Анастейзи
– Устала, девочка?
Я вздрогнула и посмотрела на осунувшегося и как-то разом постаревшего Амадео, и по спине холодок прошел.
Бывает ли так? Сквозь время, сквозь пространство на меня словно вновь смотрели глаза Сергея Денисовича… И даже вопрос аргерцог задал с похожей интонацией.
