Настя вздохнула, уже чувствуя утреннюю сумятищу вокруг собственного шале. Андрей говорил о важной работе, которую мог выполнить кого-то из близких друзей или подчинённых. Я была слишком встревожена приближающимися деньгами, чтобы уделять больше внимания его словам. Внезапно обещанная путёвка в Анапу превратилась в неотложный вопрос, который требовал быстрых решений и осознания....
Рыкнув, я прикусила губу и попыталась ещё раз, уже стараясь действовать на пределе своих возможностей - используя ту силу, что была истинно моей, но ...
Серая стена и пустота.
Поняв, что Баев и на этот раз предусмотрел всё возможное, я со злости ударила несколько раз рукой по подушке. Других вариантов больше не оставалось - оставалось только ждать. Ждать, когда меня позовут.
Я просидела в комнате весь день до самых сумерек. Мне дважды приносили еду - ароматный нежный шашлык без приправ, с салатом - в первый раз, и сочные отбивные с картофельным пюре во второй.
Еда не лезла в горло, но я заставляла себя съесть всё оба раза - неизвестно, что нас ждёт в будущем, по крайней мере, сил и энергии будет предостаточно. Тянулись долгие мучительные часы.
Всё завертелось, когда на усадьбу опустились первые сумерки, сделавшие ещё более выразительными яркие краски раскинувшейся растительности вокруг.
Я сидела на подоконнике и глядела, что творится внизу: огромное количество внедорожников стоящих сейчас не возле гаража, как это было заведено в стае, а прямо у дверей главного дома; причем многие из этих машин даже не пыталась замаскироваться под гражданские - защитный цвет покрытия выдавал истинное предназначения автомобиля.
Дверь в комнату открывалась без стука. Только один человек (точнее, совсем не человек) мог такое себе позволить, но я всё - равно вздрогнула при появлении высокой, мощной фигуры.
Глаза Кирилла светились жёлтым, а волчьи клыки, выпущенные на человеческом лице смотрелись жутко. Я понимала - он уже на пределе, а потому замерла, напуганная черной волной ярости, окружавшей его.
-Девочка моя, - прошептал Кирилл, сжимая меня в своих объятиях. - Моя хорошая...
И это была единственная нежность до самого конца дня.
Я почувствовала его ладонь у себя на теле - прямо возле ворота кофты.
-Кирилл, - я попыталась отстраниться или хотя бы отстранить настойчивые руки от себя - куда там: Кирилл зарычал и еще сильнее впился руками в мою плоть.
Тем не менее, я не назвал бы его прикосновения грубыми - жадными, доминантными, резкими - но настоящей грубости в них не было, Кирилл ещё мог себя контролировать.
