В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Актеры выбирались из повозок, разминали ноги, доставали собранный по дороге хворост, искали воду и провиант. Старшина между тем подошел ко мне и спросил:
– Ты подыграть сможешь, если песню не знаешь?
Я молча кивнула. Скрипка, конечно, не гитара, но почему бы и нет?
– Тогда я сейчас к городскому голове, договариваться о выступлениях, а ты тут тихо сиди и светлыми волосами не отсвечивай. Город хоть небольшой, но не бедный. Найдутся желающие попробовать блондинку, – тут старшина прищурился: – Или ты не против, и мне поискать для тебя кавалера поприятнее?
У меня сразу прорезался пронзительный голос:
– Нет!
– Понял! – хмыкнул Микаэле и ушел в сторону ворот.
"А я прислушалась к совету, забралась в свой фургон и задумалась. Светлые волосы тут действительно – красная тряпка для быка. Ладно бы еще каштановые или русые. Но локоны цвета льна могут быть только у чистокровной аристократки. Покрасить бы их, да чем?
Вздохнув, принялась плотнее повязывать платок, и тут в фургон заглянул возница:
– Кати, ребята там, пока каша варится, хотят немного размяться, подыграешь?
Я тайно вздохнула.
– Минчо, а у вас краски для волос нет?
– Есть, – обрадовал парень, – чтобы отбелить!
Я погрустнела:
– Тогда не пойду. Микаэле сказал не высовываться, чтобы на любителей блондинок не нарваться.
Минчо почесал макушку потом куда-то убежал, а когда вернулся, протянул мне роскошный черный парик из конского волоса:
– Вот, держи! Роберто у нас в этом всяких девиц играет, сказал, одолжит, если ты ему подыграешь сегодня.
Я обрадовалась. Парик был ухожен и пах апельсинами. Тщательно пригладив свои волосы, я, пользуясь подсказками акробата, замотала голову полотняной лентой, а сверху надела парик с пышными локонами и алым бантом. Полюбовалась собой в медном боку грелки и, прихватив скрипку, спустилась к огню.
Старшина уже вернулся и бросил одобрительный взгляд на мои черные кудри.
– Кати, хорошо, что пришла. Я обо всем договорился. Три выступления на площади в неделю и парочка праздников у горожан.
Актеры довольно загудели.
– Платить, конечно, не будет, но обещал накормить.
– А если не накормит, сами пообедаем, – насмешливо вставил тот самый Роберто – красивый юноша, умело играющий и героев-любовников, и юных синьорин, и служанок. В дороге он разучивал монологи новой пьесы, так что я успела убедиться в его высоком профессионализме.
