В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Ди Новайо поставил её на ноги, обмотал одеялом, перекинув его через плечо девицы, и толкнул получившийся кокон в сторону выхода. Лиана протестующе вскрикнула, но герцог рыкнул:
– Пойдёшь голой.
Она тут же замолчала и послушно пошла вперёд. Спустилась вниз по лестнице.
На первом этаже из своих комнат выглядывали проснувшиеся слуги. С любопытством глядели на стыдливо опустившую голову девушку. Надо было раньше о стыде думать. Когда лезла к нему в постель."
"Провожать глупышку ди Новайо не пошел. Кивнул дворецкому, и старик в халате и ночном колпаке вышел из каморки, чтобы проводить беззвучно рыдающую ночную гостью до ворот.
– Но как же? – в дверях блондинка попыталась уцепиться за косяк и воззвать к милосердию.
А ди Новайо, злой как тысяча демонов, уже шёл размашистым шагом обратно в спальню. Охрану дома он сменит утром. Сейчас же ему хотелось только спать.
Вот только как теперь уснуть после такого визита?
Непрошенные мысли бабочками закружились и полетели в сторону волшебного шато.
Герцог снова разделся и рухнул в постель, прежде проверив, не прячется ли там ещё парочка голых девиц. Уснуть удалось нескоро. Ди Новайо крутился, переворачивал прохладной стороной подушку. Но проклятые бабочки всё летали, показывая картины прошлого. Того, где совершенно определённо он сделал ошибку.
Вот если бы можно было всё развернуть назад. Но сделанного не воротишь, это Алистер знал точно. Поэтому ему ничего не оставалось, как уснуть, чтобы вслед за бабочками улететь в шато.
Глава 41
Когда восторги поутихли, старшина каравана отвел меня в сторону и спросил:
– Бежишь? – его темные глаза смотрели, не отрываясь.
– Бегу! – честно сказала я, тяжело вздыхая.
Он еще раз оглядел мою добротную одежду, светлые прядки, выбившиеся из-под платка, и принял решение:
– Жаль, не успеем тут на свадьбе поиграть. Ну ладно. Погоня будет?
– Если исчезну, думаю, нет, – затаив дыхание ответила я.
– Тогда… вон тот фургон с красными колесами.
От восхищения и благодарности перехватило дыхание. Я кивнула и сразу ринулась к фургону, подозревая, что там и сесть некуда, не то что ехать целый день.
Бардак в своем новом жилище я разгребала почти до рассвета. Булавы, шпаги, ящики, посуда, какие-то линялые тряпки… Все это валялось кое-как, сырело, воняло и портилось.
