В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Герцог заглянул в тарелку с наваристым бульоном, где плавали мелконарезанные кусочки грудки, и скривился ещё больше.
– Когда ты уже принесёшь мне мяса, старый плут, – ворчливо протянул ди Новайо, берясь за ложку. – Сколько можно кормить меня этой жижей, словно я малое дитя.
– Как только вы перестанете капризничать, словно малое дитя, я тут же принесу вам взрослой еды, – невозмутимо парировал Серджио.
Он поправил подушки, чтобы герцогу удобнее было сидеть. Посмотрел, как тот, демонстративно кривясь, съедает первые три ложки бульона.
Серджио начал служить Алистеру с детства. Сначала он был гувернёром мальчика, учил его читать и писать. Затем стал личным слугой и отправился вместе с господином в школу для юных аристократов. А получив титул, ди Новайо не отпустил верного Серджио, сделал своим камердинером.
И сейчас у герцога не было человека ближе и вернее.
Для старого слуги ранение Алистер было личным ударом. Когда герцога привезли, с бисеринками пота на бледном лице, с закушенной от боли губой, Серджио чуть сам не слёг, так сдавило сердце при взгляде на всегда сильного, бодрого хозяина."
"Но синьору нужна была помощь, и Серджио отложил свои недуги на потом. Он окружил герцога заботой, терпел его раздражение и с умилением наблюдал, как синьор идёт на поправку.
Телесный недуг постепенно отпускал его светлость.
В этом Серджио помочь не мог. Он даже не представлял, что за синьорина так глубоко запала в душу его светлости. И очень досадовал на себя, что не заметил, когда это случилось.
Ди Новайо доел бульон, вытер губы салфеткой и смотрел, как Серджио наливает отвар в тонкостенную чашку с герцогской монограммой. В его лежачем образе жизни развлечений было мало. Стены спальни надоели хуже горькой редьки.
Но если в ближайшее время ему не позволят покинуть постель, герцог кого-нибудь загрызёт.
За окном раздалось цоканье лошадей и мужские голоса.
– Кто там? – спросил Алистер, даже не пытаясь встать. Знал, что этот спор он снова проиграет.
