В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Вздохнув, Алистер решил зайти с козырей:
– Ты можешь мне не верить. Сын дорог, но… я люблю эту женщину и хочу прожить с ней свою жизнь. Аристократы не женятся на простых синьоринах, однако я заслужил королевский патент с разрешением взять в жёны любую женщину. Я хочу вписать в него имя Катарины. Если она согласится, конечно…
– Покажи, – перебил его старшина.
– Что? – увлечённый своими мыслями герцог не сразу понял, что тому нужно.
– Покажи патент.
Ди Новайо достал свёрнутый рулон пергамента, на котором красовались виньетки, королевский герб и печать.
Актёр так внимательно вчитывался в текст, что ди Новайо заподозрил неладное. Он свернул пергамент обратно в рулон, предупредив:
– Если хоть слово из этого разговора попадёт в одну из ваших дурацких пьес, ты поплатишься за разглашение государственной тайны.
– Конечно-конечно, – пообещал актёр, но смотрел он с задумчивой улыбкой на устах, как будто уже сочинял текст будущей постановки.
– Где Катарина? – спросил ди Новайо.
– Она недалеко отсюда, – наконец признался старшина, – у моей свояченицы.
* * *
Очнулась я от холода и боли. Голова раскалывалась, воздух пах дымом и благовониями, а где-то рядом раздавалось немелодичное пение. Я осторожно разлепила мокрые ресницы и вздрогнула – откуда в доме Адрианы скалящиеся, пугающие рожи? Потом открыла глаза пошире и поняла, что я совсем не в доме кружевницы! Я… в храме? А эти странные рожи – расплывшиеся росписи, изображающие не то ад, не то дикий лес.
Справа кто-то завозился, и я сумела повернуть голову, чтобы немедля ахнуть – рядом на узкой деревянной скамье расположился Роналдо! Он негромко переговаривался с пожилым человеком в белом одеянии, но акустика храма позволяла мне слышать каждое слово.
– Синьор, я не могу заключать брак с бессознательной невестой! Девица должна назвать свое имя, подтвердить клятвы и выразить согласие!
– Но я вам заплачу! – чуть не взвизгнул молодой Рокуэлл, теребя вычурный носовой платок.
– Это противоречит законам королевства! – священник посуровел и явно собрался уйти."
"На секунду мне стало легче, но тут в беседу вмешался вкрадчивый голосок Примы:
– Что вы, святой отец! Ничего противозаконного! Эта девушка – невеста моего сына по воле его величества! Они так долго ждали этого момента, что, когда разрешение всё же дали, бедняжка упала в обморок! Но ведь приказ короля! Вы понимаете!
Сладкая патока ее слов лилась в уши, вызывая головную боль.
