В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Герцог оценил нож в руках Примы, замершего в неловкой позе Роналдо, побелевшего от ужаса священника и негромко произнёс знакомым мне светским тоном:
– Синьора Прима Рокуэлл? Не ожидал вас здесь увидеть! Право слово, вы меня удивляете! Прекрасно выглядите! У вас такая модная шляпка!
Я ощутила, что безумица подтянулась и в то же время слегка расслабилась. Лёгкий тон, обсуждение моды и погоды вернули ее в привычную среду, и синьора снова расплылась в улыбке:
– Ах, синьор, в этом сезоне в столице носят такие забавные оборки! Называются «куриный хвост»! Взгляните только! Очень мило, не правда ли?
Между тем ди Новайо перешел на новости:
– Вы слышали, синьора, его величество вручил мне патент, дозволив вписать в него любое имя?
– Невероятная милость! – в голосе женщины слышался неприкрытый восторг.
– О да! – церемонно кивал Алистер, подбираясь все ближе. – Что вы скажете, если в этот патент… – тут он понизил голос, добиваясь нераздельного внимания синьоры, – я впишу ваше имя?
– Что? О, это такая честь, синьор! – рука Примы дрогнула, и я ощутила горячую струйку, сбежавшую по ледяной от ужаса коже.
– Да, взгляните синьора, – ди Новайо снял с пояса небольшой дорожный тубус, вынул и немного развернул свиток из великолепно отбеленного пергамента! – Вот печать короля! Вы поможете мне? В гербовые бумаги имя нужно вносить полностью, а я, боюсь, не знаю всех ваших имен…
С этими словами Алистер протянул синьоре перо, и она выпустила нож, чтобы взять его! В ту же секунду меня выдернули из ее объятий как репку из грядки, а синьору Рокуэлл окружили суровые мужчины в королевской гвардейской форме, которые незаметным для меня образом нарисовались в храме.
– Но… синьор, мое имя? – растеряно пробормотала Прима.
– Да, синьора, оно будет обязательно вписано в этот свиток, – подтвердил ди Новайо, крепко прижимая меня к себе. – И имя вашего сына тоже.
– Сына? Зачем? – заторможенно отозвалась дама, продолжая таращиться на гвардейцев.
– Видите ли, – герцог говорил размеренно, но я слышала, как бешено бьется его сердце, – это действительно королевский патент. Только он позволяет волей короля отправить в тюрьму того, кто вписан в его графы…"
"Роналдо забился в истерике, бессвязно выкрикивая обвинения в мой адрес, потом чуть не с кулаками накинулся на мать. Впрочем, гвардейцы быстро его скрутили и увели.
