В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Кати тоже нигде не было видно. Алистер обошёл дом, затем двор, заглядывая в каждое помещение, вышел к винограднику, а потом бросил взгляд на сад. И увидел её.
Кати, его Кати, сидела в плетёном кресле под яблоней, укрыв ноги пледом и устремив взгляд куда-то перед собой. Бледная и немного осунувшаяся, словно недавно плакала. Алистер почувствовал укол вины, потому он был виной её слезам.
Но больше ди Новайо не позволит своей женщине плакать. Он подошёл к ней.
Сидевшая в плетёном кресле, Кати подняла взгляд.
– Алистер? – произнесла на удивлённо.
Теперь он почувствовал досаду, хотя чему удивляться, после того как они распрощались? И это тоже его вина.
Герцог не позволил ей начать говорить. Он знал, что она скажет. И заслужил все эти упрёки и злые слова. Алистер был готов всё выслушать, а потом признать, что был идиотом. Что будет свадьба, дети, всё, что она захочет… но потом.
Сейчас он не мог сдерживать себя.
Герцог опустился на колени, схватил её руки и начал покрывать горячими жадными поцелуями.
Катарина тоже сползла с кресла и теперь стояла на коленях. Она позволяла обнимать себя, судорожно прижимать к груди, наслаждаться её запахом и понимать – как же сильно он соскучился.
– Кати… – прошептал герцог, прежде чем накрыть её губы своими.
Она ответила с таким жаром, что герцог понял – прощён. И его захлестнула волна ликования. Он целовал её жадно, безудержно. Словно долгие дни бродил по сухой пустыне и вот набрёл на источник живительной влаги.
Он подхватил её на руки и, не отрываясь от губ, понёс к шато.
Дверь отворилась сразу же, едва он толкнул её ногой. Герцог внёс Кати в комнату и бережно опустил на постель. Отстранился от неё, хотя это было почти болезненно.
Но Алистеру хотелось одновременно никогда не отпускать свою женщину и любоваться на неё. На то, как она раскинулась на покрывале. Как её руки сжимают плотную ткань.
Герцог не сдержался долго. Да и Кати явно не терпелось скорее избавиться от одежды и почувствовать его в себе.
Это было так же прекрасно, как он помнил с праздничной ночи Бино-Нуво. Нет, ещё прекраснее. Потому что он доставлял удовольствие любимой женщине и получал его сам.
Алистер не понимал, почему так долго думал. Но сейчас решился точно. Он сложит с себя полномочия.
