Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
А от бреда всего можно ожидать. Только бред мог превратить дежурного реаниматолога в этого пронафталиненного типа. Интересно, кто на самом деле другой?
— Вы предлагаете уморить Анастасию? Как бы я ни относился к жене, смерти я ей не желаю!
— Не оскорбляйте меня подобными подозрениями. Свой долг я помню и его выполню, — сухо произнес тот, кого назвали Евгением Петровичем.
— Вот и замечательно. Сделайте все, чтобы ее спасти. Пусть живет. — В низком голосе появилось злорадство.
Вот спасибо, разрешил, благодетель! Да уж назло тебе не сдохну!
— А вы злопамятны, Виктор Александрович.
Какой Виктор? Не знаю я никаких Викторов!
— То, как вы обошлись с бедняжкой, — хуже смерти.
— Анастасия заслужила все, что с ней случилось. Пусть теперь живет и жалеет о том, что потеряла.
Ну уж о таком сокровище, как ты, вряд ли кто-то жалеть будет. Почему все красивые мужики — такие самовлюбленные сволочи? Или это просто мне на таких всю жизнь везло?
— Я помню свой долг. Но, повторюсь, пока прогноз неблагоприятен.
Да поняла я, поняла! Достали уже меня раньше времени хоронить!
Ведомая непонятным мне самой чувством противоречия, я сползла с кровати. Уже совершенно не удивилась, что отделение реанимации выглядит комнатой в старом доме. По ногам прошелся сквозняк, но мне было наплевать. Пять шагов до двери, я распахнула ее.
— Не дождетесь!
1.2
Первым опомнился доктор, или кто он там.
— Анастасия Павловна, вам нужно…
— Я Петровна. И вообще…
Что «вообще», я не договорила.
Лоб обожгло холодом, ледяные струи потекли по вискам, за уши. Я взвизгнула и резко села. Со лба соскользнула мокрая тряпка, проехалась по лицу, взбодрив окончательно.
— Очнулась, касаточка! — прозвучал за спиной женский голос с характерным старческим дребезжанием.
Я оглянулась.
Старуха в допотопном наряде.
Застонав — снова этот бред! — я рухнула на подушки. Бабка, подскочив, опять водрузила мне на лоб тряпку. Выругавшись, я отшвырнула ее.
Верните меня в реанимацию! Там, по крайней мере, никакую ледяную гадость на голову не кладут. И вообще…"
"И вообще до чего же настоящим все кажется! Я подняла руки, чтобы ущипнуть себя, и застыла.
