Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
— Я покрутила туда-сюда ногой в валенке, состроила брезгливое выражение лица. — Поеду…
— Куда ж ты поедешь? Петька-то запил, кто тебе лошадь запряжет?
— Значит, пойду до… — Как же в старину назывался общественный транспорт? Извозчик? Нет, это вроде в городах… Вспомнила! — Почтовой станции. Поеду в город к Виктору, упаду в ноги, буду умолять, чтобы простил и принял обратно…
— На что ж ты поедешь? Деньги-то твои у меня!
Но все же в голосе Марьи прозвучало не злорадство, а тревога._
5.2
— То есть? — оторопела я.
Марья набрала в грудь воздуха, отступила на шаг.
— Ты меня, Настенька, хоть ругай, хоть бей, хоть к уряднику иди, только, пока ты в беспамятстве лежала, я в твоих сундуках порылась да кошелек-то и прибрала.
Я проглотила ругательство. Руки сами собой потянулись к скалке — чтобы требование вернуть мне мое добро прозвучало убедительней.
Марья отступила еще на шажок.
— Я тебя не виню, что монеты у тебя сквозь пальцы текут, в батюшку ты уродилась, не в матушку, что ж тут поделать.
Значит, Настенька была транжирой… Но что же мне делать? Не драться же со старухой!
— Ну и ладно, — пожала я плечами и для пущей убедительности показала язык. — Чековая-то книжка у меня. Выпишу чек. Или вексель, муж потом оплатит.
Я сама не слишком хорошо помнила, что такое «вексель», била наугад, но попала. Марья переменилась в лице.
— Как же так, касаточка, разве ж можно… К аспиду этому на поклон идти? В ноги падать, каяться, будто не муж он, а бог? После всего…
— Тогда помоги мне, — сказала я так мягко, как только могла.
— Грех тебе так говорить! Я же тебе добра желаю! — Она утерла глаза краем передника.
Я заколебалась. Сделать вид, будто иду на попятную, и позволить бабке на время торжествовать победу? Поссориться с ней и отобрать свое добро я всегда успею…
— Верни.
— Ножкой топни, касаточка, да брось в меня чем-нибудь, глядишь, и успокоишься.
Я не ответила, продолжая пристально смотреть на нее. Пауза затягивалась.
Марья качнулась ко мне.
— Да неужто ты…
Я молча отодвинула ее и зашагала по галерее.
— Да стой! Стой, оглашенная! — Она схватила меня за рукав. — Ночь на дворе, куда ты поедешь!
Все так же молча я выдернула руку.
— Ну хорошо, хорошо, — сдалась Марья.
