Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
На эмоциях он грохнул перед собой искрящийся щит, отрезающий нас от остальных, словно меня у него отбирают.
Фабио задумчиво покачал головой.
– И чем мы будем расплачиваться за помощь? Ни Эдуард, ни Кассиан не упустят возможность присоединить наши территории к своим. Они отличные парни, но интересы государства прежде всего. Даже если они откусят не весь кусок, Хвиссинию целиком, а раздербанят между собой Форталезас, мы все равно потеряем суверенитет. Одно дело помочь в заговоре информацией, шпионами и засланцами, и совсем другое – ввести войска.
Я слушала мужчин, и у меня голова шла кругом.
О таких вещах я никогда прежде и не задумывалась, чем чревата помощь несоюзного государства. У нас мирного договора ни с Королевством, ни с Империей не было, более того, раз в несколько лет случались кровавые стычки на границах.
Мортензи, собравшийся в задумчивости почесать перебитый нос, сморщился:
– Мне очень не нравится идея зависеть от хрупкой женщины, но даже если мы во имя спасения жизней поставим под удар независимость, соседи могут не успеть прийти на на помощь.
– И что? – процедил Рин. – Лучше отправить одну необученную магичку бессмысленно пожертвовать собой? Вам на какой странице Хвиссинии открыть учебник истории, чтобы вы вспомнили, чем это грозит?
Мне и так было страшно до безумия, а слова Сангриено повергали меня в панику. Я не знала, как до сих пор еще не разревелась и не забилась куда-то подальше, чтобы не видеть и не слышать происходящего, не принимать таких страшных решений.
Я еще не отошла от того, что произошло в замке, и старательно отпихивала от себя пугающие мысли о том, на что я оказалась способна. Жизнь и комка неразрешаемых проблем превратилась в настоящий кошмар."
"– Отправить одну пробудившуюся истинную королеву по крови, – возразил рунист. – Я последний, кто отправил бы в катакомбы хоть кого-то. Это проклятое место.
Я подняла к лицу свою ладонь. Она действительно не светилась, но мерцала золотистым сиянием.
– Я смотрю, – мрачно ответил Рин, но не сводид предостерегающего взгляда с господина Горганза. – Смотрю и не вижу, ни бороды, ни роста, ни мощи Жозе Двурукого. Манон даже меч не поднимает. Без ритуала ни о каком подчинении источника ради защиты Форталезаса говорить не приходится.
